Книга Проданная страсть. Эротические рассказы о сделках и желаниях, страница 40 – Лиза Мирель, Алекс Холод

— Ну да… да! — Алина подняла указательный палец вверх, словно изрекая великую истину. — Это м-мама! Её н-нельзя выгонять! Ты тогда… тогда купи вторую кв-квартиру!

— Я же не… не печатаю деньги… — слова давались всё труднее, — чтобы к-каждый раз квартиру п-покупать и… и сбегать от мамы!

— Ну да! — Алина схватилась за Тимура, чтобы не упасть. — Тогда н-ночуй у нас… сколько х-хочешь. Тимур… Тимурчик… ты же не против?

Тимур моргал медленно, словно сова, пытаясь сфокусировать взгляд на жене:

— Я? Не-не-не… не против. Она уже… уже часть с-семьи!

В этот момент из глубины квартиры показалась высокая фигура. Эмиль, сын Алины и Тимура, прошёл мимо нас в сторону кухни, бросив неодобрительный взгляд на нашу пьяную компанию.

Алина с неожиданной для её состояния ловкостью поймала сына за руку, притянула к себе и звонко чмокнула в щёку:

— Эмильчик! Э-эмилька! Ты чего… чего не спишь? Час н-ночи!

Парень попытался вырваться из материнских объятий, но Алина держала крепко:

— Да какой тут спать… Вы два часа шумя открываете дверь и говорите как на громкоговорителе.

— П-прости нас… прости, сынок… — Алина начала покрывать его лицо поцелуями, оставляя следы помады на щеках и лбу.

— Алин, ну что ты д-делаешь! — возмутился Тимур, покачиваясь. — Ему в-восемнадцать лет… уже осенью б-будет учиться в универе… п-подрабатывает… а ты обж-жимаешься с ним, как будто ему п-пять!

— Он мой сын… и я его л-люблю! — Алина прижала Эмиля ещё крепче, тот закатил глаза и с трудом высвободился.

— А тётя Олеся снова у нас ночевать будет, что ли? — спросил он, поправляя помятую футболку.

Я попыталась выпрямиться, изобразить возмущение, но только пошатнулась:

— Не п-поняла… А почему ты т-так спрашиваешь? Ты пр-против, что ли?

Алина вдруг расхохоталась, её смех был таким заразительным, что даже стены, казалось, вибрировали:

— Олесь… Олеська… да ты не п-переживай так! У него просто… просто на тебя ст-стоит… а оттрахать не м-может!

Я захихикала, прикрывая рот ладонью. Эмиль покраснел до корней волос, пробормотал что-то нечленораздельное и быстрым шагом направился к кухне.

— М-меня уже вырубает… — я прислонилась к стене, чувствуя, как веки наливаются свинцовой тяжестью. — Еле ст-стою на ногах… Я п-пойду спать!

— Ты у нас не одна т-такая… — Алина помахала рукой перед лицом, словно пытаясь поймать что-то невидимое. — У меня кв-квартира плывёт в глазах… как к-корабль в шторм…

— Л-ладно… спокойной ночи… — я направилась к знакомой двери, держась за стену.

— Сп-спокойной ночи, Олесь… — донеслось мне вслед.

Комната встретила меня благословенной тишиной и темнотой. Диван в углу манил как оазис в пустыне. Покачиваясь, я добралась до шкафа, достала подушку и одеяло – они казались невероятно тяжёлыми, словно были набиты камнями, а не пухом.

Рухнув на диван, я даже не стала раздеваться. Комната медленно вращалась вокруг меня, описывая плавные круги. Где-то за стеной слышался приглушённый смех Алины и бормотание Тимура. Сознание медленно растворялось в алкогольном тумане, унося меня в беспокойный сон.

Сон накатывал волнами – то погружая в глубокие омуты бессознательного, то выталкивая на поверхность беспокойных видений. Третий сон был самым странным: я плыла в море из шампанского, а берега были сделаны из зефира. Внезапно что-то тёплое и влажное коснулось моих губ, вырывая из алкогольной нирваны.