Книга Миниатюра в стиле жизни, страница 12 – Ирина Давыдова

— Котик мой, мальчик дорогой, — Милаша подошла к мальчику и, присев рядом, стала целовать его личико и маленькие ручки, при этом крепко обнимая и прижимая к себе. По ее щекам текли слезы, но ей было плевать. Казалось, что ее мир сузился до этого малыша, и не более, и все, что она сейчас чувствовала — это боль за него.

— Ивочка, не плачь, мне не больно. Не плачь, — он начал гладить своей маленькой ручкой по ее волосам и успокаивать, как настоящий взрослый мужчина.

— Не плачу, малыш, — прошептала она, продолжая целовать его тельце. Сколько любви в этой женщине, сколько эмоций, я никогда в жизни не видел, чтобы так тряслись над ребенком, особенно учитывая тот факт, что он чужой. — Не плачу…

— Только я кушать хочу, у тебя есть что-то покушать? — задал ребенок вопрос, отчего Ира тут же замерла.

— Господи, Егорка, что же ты сразу не сказал, да и я хороша, расселась там. Сейчас покормлю тебя, родненький, побудь пока с дядей Стасом, — и, чмокнув его напоследок, девушка исчезла в кухне.

— Значит, тебя Егорка величать, — уточнил я, на что малыш просто кивнул. — А батя, за что тебя так?

— Кушать поплосил, — тихо сказал он, будто боясь, что его услышат. — Он как лаз пил в этот момент.

Я чертыхнулся про себя, какой надо быть мразью, чтобы водку любить больше родного сына? Как вообще можно поднять руку на безобидного малыша? Одно дело, когда отшлепал по попе за непослушание, но так, чтобы до крови, когда ребенок кушать просит! Тварь! Я вздохнул, успокаиваясь и смотря мальчонке в глаза:

— Пойдем к тете Ирочке, она, наверное, тебе что-то вкусное приготовила.

Малыш приподнялся на диване с восхищенными глазами и начал вставать, упираясь ручкой в мягкую поверхность, и я заметил, как он поморщился.

— У меня лука немножечко болит, но это елунда, только Ивочке — ни слова, а то она снова будет плакать, — заботливо попросил Егор, показывая небольшой синяк около локтя, и тут же добавил. — И не называй ее так, ей не нлавится, она только мне лазлешает…

— Договорились, — я протянул ему руку, он вложил свою маленькую ладошку в мою и пожал по-взрослому.

Как же волнительно было за ребенка, и в то же время удивительно прекрасно, видя, как Ира относится к Егорке, окружая его заботой и любовью. Она словно создана быть матерью, создана для семьи, и в ней нет той бл*дской натуры, которую я так часто встречаю в девушках. Ира — женщина, прекрасная и неповторимая, рожденная для любви и ласки.

Я поднял мальчика на руки и понес в кухню, где суетилась, накрывая на стол, девушка, взволнованная, растрепанная и безумно красивая. Заметив нас, она поставила последнюю пиалку на стол и прильнула к малышу, забирая его к себе на руки. Да, стол ломился от еды, что говорило о том, что для ребенка ей ничего не жаль.

Сходив вместе с Егором в ванную, следом отправила мыть руки меня, и когда я вернулся в кухню, на коленях девушки сидел ребенок, не спеша, поглощая из ее рук борщ и периодически кусая котлету, а сам держал в маленьких ручках чашечку с компотом. Милаша все это время, хоть и отвлекалась, чтобы набрать новую ложку борща, но не забывала при этом целовать котенка то в щечку, то в макушку, при этом умиротворенно улыбаясь и наслаждаясь запахом малыша.

Глядя на нее, я понимал, что сердце ее разрывается на части, и внутренности скручиваются в тугой узел, пронося сквозь себя боль и отчаяние за этого ребенка.