Книга Моя слабость, страница 47 – Ирина Давыдова

Грустно улыбнувшись, отрезала кусочек сладкого, и налив еще кофе, решила, что сегодня порадую свой желудок, а завтра уже пойду в зал. Только вот если говорят от сладкого настроение поднимается, то у меня наоборот. Стало очень грустно и обидно. Почему Гриша именно такой? Неужели я ему совсем не нравлюсь? Зачем тогда громкие слова о том, что я только его, и он никому не позволит ко мне подойти. Для чего эти собственнические жесты?

Отставив пустую чашку в раковину, отметила, что на улице уже полностью стемнело, и на душе стало еще тоскливее. Одиноко. Надоело мне быть одной, хотя и претенденты на мою руку и сердце были, только вот я ничего к ним не чувствовала. А сейчас стало так обидно и холодно, что захотелось просто расплакаться. Я не понимала своих чувств к Грише, не могла сказать, что это влюбленность, но он мне нравился. Он мне был интересен, а я ему нет. Конечно, ведь я не та, кто будет расставлять ноги по каждому его зову. Не та, кто будет терпеть его выходки и похождения по бабам. С такой, как я, ему будет скучно.

Погасила свет в комнате и сбросив с себя одежду, в одном белье завалилась на кровать и укуталась в одеяло. Сама не знаю почему, по щеке покатилась слеза. Хотела ли я, чтобы Гриша сейчас обнял меня? Да. И мне не стыдно в этом признаться. Я хочу его ласки, но только не такой, чтобы ради секса. Просто хочу объятий и заботы.

Резко отбросила одеяло, включила светильник и отыскала в комоде Гришину футболку. Ту самую, в которой уехала из леса. Стянула лифчик и надела на себя футболку. Если честно, я даже не постирала ее, чтобы сохранить запах моего грубияна.

Погасила свет и улеглась обратно под одеяло.

Можно ведь представить, что это его руки меня обнимают?

Я уже начала засыпать, когда поняла, что что‐то изменилось. Стало теплее, уютнее. Запах Гриши. Хорошо все‐таки, что у меня есть эта футболка.

Под грудью сжалась чья‐то рука, и я поняла, что это ни хрена не сон. И не футболка.

— Тише. Это я. Спи.

— Гриша? ― ошарашено уточнила я, и попыталась вырваться из его захвата, но у меня ничего не получилось. Он слишком сильный. ― Пусти меня.

— Чего ты брыкаешься? Я тебя не съем, просто рядом посплю.

— Ты совсем охренел? Свали отсюда.

— Нина.

— Встань с моей кровати, Гриша.

Я все же выскользнула из его захвата, и прижала к груди одеяло. Грубиян уселся с другой стороны кровати.

— Ты совсем умом тронулся? Зачем приперся ко мне домой, и откуда у тебя ключ?

— Ключ у меня давно есть. Не хотел тебя будить, сам открыл двери.

— Зачем?

Меня трясло от злости.

— Соскучился за тобой.

— Ты не за мной соскучился, а за лаской от своих шлюх. Только вот ты перепутал, я тебе не подстилка. Уходи.

— Если тебя это так волнует, я после тебя ни одну бабу не трахал.

— Ой, расскажи это кому другому, ― буркнула я, и потянулась к светильнику, чтобы включить свет.

Гриша перехватил меня за талию, и усадил на свои бедра. Я тут же попыталась вырваться, но он сжал меня еще крепче. Я сидела к нему лицо и практически касалась губ. Его близость сводила с ума, но я помнила, что еще совсем недавно он был с другой женщиной. Я не верила ему, и не хотела быть использованной.

— Зачем ты приехал?

— У тебя мурашки по телу. Ты в моей футболке.

— Мне холодно.

— Я так и подумал, и это вовсе не от моей близости.