Книга Бывшие. Ты всё ещё моя, страница 89 – Джулия Ромуш

— Но папа, он...

— С Артёмом тоже выйдет на улицу, успокойся.

Медведь меня под руки подхватывает и на ноги ставит. Я уже и не сильно возмущаюсь, потому что перед глазами всё капитально плыть начинает.

Послушно переставляю ноги. Иду за Жаровым. Голова идёт кругом, воздуха не хватает. Вдохнуть нормально не получается. Мне кажется, что я и правда сейчас сознание потеряю. С минуты на минуту. Если не через секунду. Но Жаров меня спасает. Буквально выносит на улицу. Подставляю лицо ветру. Он прохладный. Понемногу в чувства приводит.

— Как ты? — Медведь возле меня на корточки присаживается. В его взгляде беспокойство.

— Лучше, там душно было. И я перенервничала очень сильно.

— Дыши глубже, может, воды хочешь?

Я киваю согласно. Да, я бы сделала пару глотков. Желательно холодной, чтобы аж горло свело.

— Приду сейчас, — Медведь тут же на ноги подрывается.

Мне и правда лучше становится. Глубокий вдох делаю, и всё получается, не то что в душном зале.

Слышу голоса людей и тут же в сторону голову поворачиваю. Из суда люди выходить начинают. Сердце моментально в скачке заходится. Я наблюдаю за всеми, кто в зале был. Эти люди на заседании отца были. Жадно взглядом за всеми, кто выходит, наблюдаю. Но стоит увидеть знакомую фигуру, как я моментально с места подрываюсь.

— Папа! — Кричу громко и вперёд несусь. Виски сдавливает от того, что резко дёрнулась. Притупленное чувство тошноты, но я всё это игнорирую. Это всё от нервов. Ничего странного. Я так переживала.

— Дочь, — папа меня в полёте ловит, когда я на него набрасываюсь. За шею обнимаю. Висну на нём. А из глаз слёзы ручьём текут.

— Папуличка, отпустили, — шепчу и сильнее обнимаю. Зажмуриваюсь, но слёз только больше становится.

— Отпустили, родная, всё закончилось.

Папа меня к себе крепко прижимает, а я родной запах вдыхаю. Всё поверить не могу, что у нас правда получилось.

— Спасибо, — произношу Гордееву, когда от отца отстраняюсь. Слёзы смахиваю.

Артём Юрьевич кивает в ответ.

— По поводу жены подумайте, Игорь Константинович, — Гордеев на отца смотрит и серьёзно произносит.

— Мне только сына забрать нужно, а дальше пусть по совести живёт, Артём Юрьевич. Не хочу на себя такую ответственность брать. Сын не поймёт меня, когда вырастит.

Гордеев кивает согласно.

— А Жаров где? — На меня взгляд переводит, — или испугался знакомства с будущем тестем и сбежал?

У меня щёки вспыхивают моментально. Гордеев же улыбается. Ну вот что он за человек?

— Жаров это... — Отец тут же хмурится. Потому что фамилия для него знакомая. Очень знакомая.

— Держи, Сонь.

За спиной голос Михаила раздаётся. Гордеев улыбается ещё шире. Его веселит всё происходящее. Уходить он никуда не собирается. Отец взглядом в Жарова впивается.

— Папуль... — Произношу с особой интонацией. Драка возле здания суда не самая лучшая идея. Особенно после того, как отца пять минут назад отпустили.

— Я правильно понимаю, это тот самый?! — В голосе отца ни одного намёка на то, что он хоть немного согласен сглаживать ситуацию.

Может и правда в обморок грохнуться?

* * *

Жаров

* * *

— Пьёте? — На отца Сони смотрю в упор, когда за столик в ресторане садимся.

Конечно, что при Соне никакого разговора не было. Она и так еле на ногах стояла. Перенервничала вся. Бледная до ужаса.