Книга Бывшие. Ты всё ещё моя, страница 38 – Джулия Ромуш

Щёлкаю ремнём безопасности и ближе к окну пододвигаюсь. Одно присутствие рядом со мной этого мужчины вызывает во мне раздражение. А мне ещё сегодня стискивать зубы и с улыбкой наблюдать, как он к моему мальчику подходить будет, разговаривать... Боже. Даже сейчас передёргивает. Я, оказывается, очень ревнивая, и не хочу подпускать к своему сына никого, кто сможет украсть у меня проведённое с ним время. А Михаил ведь после просочится в нашу жизнь больше. Это он и на дни рождения приходить будет?! Открываю окно, потому что в секунду душно становится.

— Адвоката нового ищешь?

Вдыхаю поглубже свежий воздух. Пытаюсь приглушить раздражение внутри себя. Спокойней, Соня, он за рулём, нужно быть милой.

— Даже стесняюсь спросить, откуда такие познания, — произношу я с улыбкой, но тон голоса изменить никак не получается. Он следит за мной, да?!

"Можешь начать собирать на него досье, потом в суде будем доказывать, что он страненький, и к ребёнку его подпускать никак нельзя" — внутренний голос фыркает, веселится. Я же с прищуром смотрю на мужчину. Это уже даже не смешно.

— Ты выходила из адвокатской конторы Гордеева, — Михаил в ответ улыбается, игнорирует мой намёк на его пристрастия к слежке.

Стоит Жарову произнести фамилию адвоката, как я тут же кривлю носик. И почему мне кажется, что эти двое могли бы быть друзьями? У них слишком много общего. Пристрастие к хамству и беспардонности.

— Да, пыталась записаться на приём, — не знаю почему, рассказываю ему об этом. Просто хочется кому-то излить душу, и, к несчастью, рядом оказался Михаил.

— И как успехи? — Цвет светофора как раз сменяется красным, Михаил останавливает машину. Смотрит в мою сторону.

— Я стараюсь. Мой адвокат меня смущает, я решила проконсультироваться с ещё одним.

Жаров кивает на мои слова. Мол, согласен.

— А что с мачехой? Ты с ней разговаривала? Там дело странное, Сонь...

— У нас проблемы с коммуникацией, как ты мог заметить.

Жаров уже который раз намекает, что в курсе дела моего отца. Я же из последних сил сдерживаюсь, чтобы не спросить, почему его это вообще интересует. И для чего он узнавал.

— Я бы её проверил, — произносит мужчина, я же хмурюсь ещё сильнее. У меня тоже подозрения есть. Но я это больше списывала на то, что я просто её недолюбливаю.

Михаил трогается с места, выкручивает руль в сторону. А я чувствую, как моё терпение лопается.

— Ты узнавал про дело отца? — Не выдерживаю и выпаливаю вопрос. Жаров согласно кивает.

— Я знаком с начальником фирмы. Узнал случайно, что отец твой замешан. Но там схема странная. Он бы сам не смог провернуть. Ему кто-то должен был помогать. Кто-то, кто к начальству приближен.

— Тогда почему твой знакомый во всём моего отца обвинил и дело с концом?! — Эмоции внутри бушуют. Потому что это несправедливо! Даже Михаил говорит, что странно всё. А они на папу моего все грехи повесили, и дело с концом.

— Потому что его на горячем словили. Или ты думаешь, что будут с каждым воришкой лично разбираться и мотивы узнавать? Словили и обвинили.

Громко дышу, снова к окну отворачиваюсь. Лицо горит от возмущения, краска к щекам приливает. Но это же нечестно!

— Это несправедливо!

— Мир несправедливый, Соня, — произносит в ответ Михаил, — я тоже не со всем согласен, что в моей жизни происходит. И к поступкам других людей у меня вопросы имеются. Только каждый чем-то своим руководствуется, когда решения принимает.