Книга Просто бывшие, страница 74 – Ника Оболенская

Разъединившись, жена идет ко мне.

Под подошвами ее кроссовок хрустят осколки, некогда бывшие посудой.

— Яны здесь не было… когда это всё произошло, — устало обводит рукой пространство.

Отлепляюсь от гарнитура и шагаю к ней.

— Что с Борисом?

Глаза жены подозрительно блестят, когда она закрывает лицо ладонями и шепчет: «Нигде нет. Нигде…»

Черт!

В один шаг преодолеваю разделяющее нас расстояние и развожу ее руки. Слезы текут по щекам, губы дрожат…

— Юль, Юля… — ловлю ее расфокусированный взгляд своим. — Юль, смотри на меня! Мы его найдем, слышишь? Всё будет хорошо. Ты ему звонила?

— Куда звонила? Ты о чем вообще, Мир? Ее нигде нет! Я звала! — захлёбываясь рыданиями, жена льнет ко мне. — Вдруг она убежала? Или они ее… Господи, кошка-то кому могла помешать?!

Кошка? Юля продолжает причитать, а я стою, громом пораженный.

— Юль? Как зовут твою кошку? — догадка ослепляет. Я дебил?

— Боряяяя, — подвывает она.

— То есть, у тебя нет мужика по имени Борис? И все это время с тобой жила кошка? — Я в ахуе.

Прервав рыдания, жена лупит меня ладошкой по груди.

— Ты совсем идиот, Соболев? Какой еще нахрен мужик? Мне тебя за глаза! — С каждым ударом Юля вколачивает в меня главную мысль.

У нее никого нет! А я дебил!

— У кого хватило ума назвать кошку мужским именем Борис? — Легонько встряхнув притихшую жену, интересуюсь. Кажется, я уже знаю ответ.

— Это Янка придумала. И вообще, нормальное имя! — выворачивается из рук и обиженно указывает куда-то за мое плечо. — Они еще и Толика грохнули.

Оборачиваюсь, чтобы увидеть под окном кучу земли, черепков и зеленых листьев.

— И Толик, я так полагаю…

— … фикус, — заканчивает за меня Юля. А потом морщит свой красивый заплаканный носик. — Фу, ты весь сырой.

— Вода мокрая, — лаконично отзываюсь, гадая, сколько еще в квартире жены «мужиков». — А твою подушку случайно не Серканом Болатом зовут?

Юля бросает на меня уничижительный взгляд.

— Очень смешно, Соболев. Пойдем… — манит меня за собой.

В спальне подушечный взрыв. Матрас вспорот, пружины угрожающе торчат из его недр. Кругом перья, разбросанные личные вещи, фоторамки щерятся стеклянными зубами. Юля скрывается в гардеробной, а я прихожу к закономерным выводам.

В квартиру проникли посторонние, прекрасно зная, что никого нет. Устроили погром…

— Юль, — зову жену, — что-то пропало?

Она появляется через минуту, держа в руках черную рубашку. Что за прикол?

— Не добрались до этой полки. Надевай, — бросает мне. — Ну не ходить же мокрым…

Продолжаю молча давить на нее взглядом. Юля, сложив руки на груди, закатывает глаза.

— Соболев, ты когда таким ревнивцем стал? Это твоя рубашка. Я… в общем, я одолжила ее у тебя, — заметно тушуется, — на время. Для фотосессии… И теперь возвращаю.

Под бормотание жены о том, что «Светка-то ведь оказалась права» и каком-то интернетном «притяжении», натягиваю на себя рубашку. Ткань подозрительно трещит на плечах.

— Когда ты успел так отъесться? — Юля шутливо пихает меня в живот, инстинктивно напрягаю мышцы. А жена, залипнув на прессе, задумчиво поглаживает кончиками пальцев кожу, вызывая не только мурашки, но и ответ в штанах.

— Юль, — перехватываю ладошку, пока мысли все в трусы не утекли, — украли что-то?

Задумчиво покусав пухлую нижнюю губу, жена пожимает плечами.