Книга Беда майора Волкова, страница 6 – Ника Оболенская

Тело я тогда тоже успела заценить, когда этот олень, отплевываясь от воды, забирался на сап.

Совершенное. С литыми мышцами, не перекачанными специально в спортзале. Будто ягуар перед прыжком, Андрей напрягал мышцы пресса и спины, удерживая равновесие, и точно собрал с десяток восторженных взглядов попутчиц по сапам.

С такими данными работать Андрюхе в модельном бизнесе, ну или на худой конец в эскорте…

Не догадываясь о моих мыслях, Андрей с напарником, которому бы больше подошла фамилия Кабанов или Хряков, тащат меня в казенный дом. На парковке перед зданием стоят тачки с мигалками.

Однако, заморочились ребята.

«Интересно, кто устроил мне этот сюрприз, и сколько бабла потратил на постановку?» — размышляю, шагая по ступеням.

Краем глаза успеваю увидеть на двери вывеску с потертыми буквами, где кто-то смелый и неуловимый затер «контроль», пару букв и подписал сверху: «Отдел по борьбе с …котиками».

Однако, мяу, ребята!

Фыркаю, чем привлекаю внимание конвоиров и дежурного, сонно моргающего на нас из-за окошка его персональной будки.

Дальше цирк становится только забавнее, а клоуны жирнее, когда мне обкатывают пальцы черным валиком и снимают отпечатки. Фото в профиль и анфас вызывают приступы смеха, и я кривляюсь, высовывая язык и строя рожицы.

Мужики на все мои закидоны «держат лицо». Серьезные такие…

После незапланированного фотосета и памятных отпечатков, потеряв в недрах здания одного жирного бойца, мы дружненько меняем дислокацию.

Снова коридоры, повороты, лестницы, вереница кабинетов…

И, наконец, какой-то грязный закуток. Здесь тускло мерцают лампы накаливания, из-за чего цвет стен кажется грязновато-серым, а потертый и местами щербатый паркет просто умоляет о ремонте..

Мда, просто приют для отбросов.

Я успеваю прочитать еще одну табличку «подполковник Смородина Г.М.», как меня заводят в тесный кабинет со столами, заваленными папками и прочей канцелярией.

— Соловьев, оформи гражданку, — произносит за моей спиной Андрюха, расстегивая браслеты наручников и усаживая меня на стул. — Митрич у себя?

— Еще не пгиезжал. Свидетельница? — мило картавя, парень с птичьей фамилией кивает на меня.

Зайцев, Соловьев… Да у них тут зоопарк, что ли?

— Посмотрим, может, и подозреваемая… — Андрей, проследив за тем, как я растираю затекшие запястья, обращается с порога уже ко мне: — И чтобы без глупостей вела себя, поняла? А то по 228 оформлю.

— Конечно, папочка, — дарю ему по-акульи широкий оскал, мысленно радуясь будущему «обеду», ведь жертву я уже заприметила.

Оставшись наедине с Соловьевым, ежусь то ли от прохлады в комнате, то ли от его слишком пристального и внимательного взгляда. Наклоняюсь к столу и заговорщицки протягиваю:

— А руки помыть можно? — показываю перепачканные землей и краской ладони.

Игнор полный.

— Ну хоть кофе предложите мне ради такого случая? — забрасываю очередной крючок.

Парень подвисает на несколько секунд, хлопая глазами за большими линзами очков. Но тут же сводит белесые брови вместе.

— Не… не положено. Кофе не положено. А гуки… гуки подождут.

— Ууу, как строго! — Не могу удержаться от подколов. Ну реально, я таких постанов еще не видела.

Придвигаюсь к краю стула и, понизив голос, шепчу:

— Слушай, ну ты мне хоть скажи, много они вам отвалили за этот спектакль? Я реально же поверила! Так натурально играют… А этот ваш, Андрей, вообще зверь!