Книга Беда майора Волкова, страница 11 – Ника Оболенская

— Яна…

Подняв на меня свои голубые глазищи с лемурьими зрачками, Горячева отвлекается от переписки в телефоне. А потом заламывает одну бровь. Удивительно темную, на контрасте со светлым ежиком волос. И я поспешно добавляю:

— Владимировна. Случилось… недоразумение. Я вас больше не задерживаю.

— О, мы снова на «вы», майор? Какая честь, — паясничает, убирая мобильник в карман.

Вот же с-с-стерва.

Проглатываю ругательство и повторяю:

— Вы свободны, я вас больше не задерживаю.

— А я никуда не тороплюсь! — Нахально закидывает ногу на ногу. Кривит уголок губ в насмешке.

Спокойно приподнимаюсь со стула и начинаю наводить порядок на столе. Дела убираю в сейф, тест выкидываю в урну. И все это под прожигающим прицелом голубых глаз. Не глаза, а пули. Изрешетила всю грудь.

С досадой думаю: «Это залёт, брат».

Мой же залёт сидит на стуле, как приклеенная. Оглохла от счастья, что ли?

Глубоко вздохнув, возвращаюсь к своей проблеме.

— Чего ты хочешь?

— Хочу кофе на миндальном молоке с одной ложечкой сахара, — без запинки отвечает девица. И только я дергаюсь сказать, что у нас такого отродясь не было, она продолжает: — Хочу сыграть катку в Доту или в какой-нибудь кровавый шутер. Хочу ногти выкрасить в нюд, черный надоел, не считаешь?..

Она перечисляет еще кучу ненужных вещей, пока я судорожно ищу в себе зачатки терпения.

— … прямо сейчас я хочу, чтобы ты передо мной извинился. Лучше на коленях, — заявляет, нахально ухмыляясь.

Нет, такого, девочка, не будет.

— Рожу вареньем не намазать? — говорю совершенно искренне.

— И облизать! — тут же добавляет эта ненормальная и заливисто смеется.

И почему-то в этот момент я вдруг замечаю, как ей идет этот смех. И вообще, девчонка-то видная. Красивая. И даже этот ежик волос а-ля солдат Джейн ей очень идет.

Вредная только.

— Окей, только после тебя, — соглашаюсь. — Начинай.

Горячева разводит руками:

— Долбоеб — это диагноз.

Зеркалю ее жест.

— Сажать за наркоту — моя работа. Проеб прощен?

Горячева хмыкает, но продолжает пристально смотреть на меня.

— Яна Владимировна, приношу свои глубочайшие извинения, — выдавливаю каждое слово через силу.

Меня вообще достало сегодня все.

Андрюша заебался в доску, хочет жрать, спать, мыться… и бабу. Упругие троечки разбередили «старые раны», нестерпимо хочется что-то оттрахать. И желательно не свой кулак.

Отвожу взгляд, отдавая победу в игре в гляделки.

Что ж ты сложная такая, Беда Владимировна?

— А на колени встать? — подкидывает дровишек на мой костер эта язва.

— Обойдешься. Но в качестве жеста доброй воли могу отвезти тебя туда, откуда забрал, — делаю последний «реверанс» в ее сторону.

Сморщив носик, Яна качает головой:

— А ты жестокий, майор. Отвезешь меня прямо на место «преступления»? А вдруг я там земли нажрусь и под балконом усну?

— Капитан. — Нахер я ее вообще поправляю? Она ж тупо глумится.

— Капитан, — послушно повторяет за мной, облизывая пухлые розовые губы. Черт. Не пялиться! — Отвези меня домой, капитан. И мы в расчете.

Яна

Походкой победителя шагаю следом за источающим раздражение Волковым и едва сдерживаю себя, чтобы не ускориться.

Сердце до сих пор стучит где-то в горле от адреналинового цунами. В тот момент, когда я поняла, что никто и не думал меня разыгрывать, я реально струхнула.