Книга Отец подруги. Наш секрет, страница 83 – Адалин Черно, Вероника Касс

Дамир уходит.

Какое-то время всматривается мне в глаза, будто пытается, что-то в них найти, а затем кивает и уходит. Даже не целует напоследок.

Я поджимаю губы, испытываю жуткое желание окликнуть его, догнать, обнять и поцеловать, но… сдерживаюсь. Обнимаю себя на плечи, разворачиваюсь и забегаю в подъезд.

К моменту, когда я преодолеваю лестничные пролеты и оказываюсь в квартире, слезы во всю катятся по щекам. И их так много, что я коридора квартиры даже не вижу. Вдыхаю-выдыхаю. Машу ладонями у лица, пытаясь успокоиться.

Понимаю же, что это скорее всего гормональное, иначе нет у меня иного объяснения моим срывам. Но сделать все равно ничего не могу. Слезы текут и текут. Мне так жалко себя. Мне невыносимо жалко себя и обидно. И то, что мой знак даже рассматривать не стали, и то, что Дамир не узнал ничего более детально и даже то, что он не остался, хотя я сама его выпроводила.

И я вроде бы понимаю, что это все такие мелочи и глупости по сравнению с тем, что я пережила и с чем справилась, а ведь тогда я не отчаивалась и не плакала, а сейчас… сейчас как невменяемая истеричка. Кисейная барышня, которой пальчик покажи и она сразу в слезы.

Последняя мысль на удивление приводит меня в себя. Всхлипы продолжаются, но слез больше нет. Я бегу умываться, пока меня не заметила сестра.

В комнату к Аксинье я захожу уже с улыбкой на лице, пусть и натянутой, но хотя бы так. Целую сестру, говорю, что теперь мне надо в больницу, и я буду не скоро.

Иду я не в частную, а в государственную поликлинику по району, поэтому уверена, что на прием я попаду намного позже того времени, что указано в моем талоне. Но зайдя в женскую консультацию приятно удивляюсь. Здесь и ремонт свежий и толпы практически нет, а в кабинет врача-перинатолога я захожу даже на две минуты раньше положенного.

— Срок уже большой, тебе уже как три недели надо было стоять на учете, — неодобрительно протягивает женщина в годах, когда я называю ей дату последних месячных, — и о чем вы только молодежь думаете. Кто-то забеременеть не может, трясется над каждым тестом и попыткой, а кто-то… — фыркает она и поджимает губы.

— У меня есть узи, — несмело говорю я. Чувствую себя провинившейся девочкой, потому что врач хоть и переходит грани дозволенного, но она права.

— Хоть что-то, — поднимает она на меня суровый взгляд, — давай, отвечу, посмотрю что там у тебя.

Через пару минут изучения, заключения, что выдал мне брат, гинеколог кивает.

— Плод срокам соответствует, отклонений нет. Давай я тебя на кресле посмотрю, и пойдешь анализы сдавать.

— А зачем на кресло? — ахаю я. — Разве это не вредит беременности?

— Не больше чем, не посещение врача. Я тебя на учет поставить не смогу, если не посмотрю.

Осмотр длится недолго, но итог меня огорошивает.

— Все-таки низковато плод. Нужно до скрининга половую жизнь исключить.

— Как исключить? — ахаю я. — Разве это вредно?

— Более вредно, чем кресло гинеколога, — усмехается врач, возвращая мне мою, как я понимаю теперь, глупость, но мне не смешно.

Что же я скажу Дамиру, да и… как это так. Почему нельзя то?

— Ты смотри на нее, как напугалась-то. Когда плацента низкая, занятия сексом могут оказаться фатальными. Это чревато и отслойкой плаценты, и гематомами. В общем, исключаем на скрининге предлежание, и тогда занимайся половой жизнью сколько душе твоей угодно.