Книга Отец подруги. Наш секрет, страница 39 – Адалин Черно, Вероника Касс

— Начинайте, — говорит Дамир и… покидает кабинет!

Не знаю, кто ему звонит в этот момент. Почему-то уверена, что Ульяна. Только она в состоянии отвлечь его от чего-то, тем более посреди ночи.

— Послушайте, — я привстаю на кушетке, упираясь в твердую поверхность локтями. — Я знаю, что вы не обязаны, но мне просто… не к кому больше обратиться.

С прибора доктор переводит свой взгляд на меня, задерживается на несколько мгновений, а затем молчаливо берет гель и выливает его мне на живот.

— Лягте на спину.

Это означает нет? Он не поможет? Даже выслушать меня не хочет!

Дверь открывается снова. Я, зажмурившись, сцепляю зубы и откидываюсь на спину. Ничего уже не изменить.

— Вы начали уже? — нетерпеливо спрашивает Дамир.

— Нет, — сухо отвечает доктор. — Несколько минут на настройку аппарата потребуется.

— Я жду результаты исследования у себя в мессенджере через десять минут, — строго говорит Дамир. — И что бы она вам не предлагала — не советую вестись, я дам в разы больше.

— Вы мне угрожаете? — холодно интересуется доктор.

Я аж глаза распахиваю и вовсю смотрю на него. Первые живые эмоции проскальзывают на его лице: удивление и неверие.

— Не угрожаю, предупреждаю. Лишиться лицензии при введении пациента в заблуждение очень просто.

— Всего доброго, Дамир Давидович. Через десять минут отчет будет у вас, — спокойно отсекает доктор, отворачиваясь от Дамира.

Когда хлопает дверь, я позволяю себе выдохнуть, но все же не удерживаюсь от дрожи, когда живота касается прохладный датчик.

Я не знаю, что собираюсь услышать. Наверное, что с ребенком все в порядке, но я никак не жду молчаливого обследования, когда на протяжении пяти минут доктор лишь водит датчиком по животу и что-то параллельно записывает в блокноте.

Я все жду, когда он начнет рассказывать, но вместо этого он убирает датчик, прикладывает к животу несколько больших бумажных полотенец и бесцветно командует:

— Можно вставать.

Поднявшись, растерянно вытираю живот и натягиваю кофту. Вижу, как мужчина записывает что-то на листок, а затем делает фотографию этого листа и кому-то его отправляет.

Я понимаю, что это конец. Что Дамир, если откроет прямо сейчас мессенджер, все узнает. Возможно, уже знает, если сильно ждал результатов. Судя по количеству информации на листке, знает он о состоянии нашего ребенка куда больше, чем я. Мне-то доктор так ни слова и не сказал. Интересно, почему? Решил, что это неважно, раз меня притащили сюда посреди ночи? А, может, это не впервые и он прекрасно знает, что будет после обследования?

От предположений я начинаю трястись, как лист на ветру. Мне страшно. Я не хотела быть мамой так рано, но и убивать своего еще не родившегося ребенка не хочу. Он мой. Я ведь ничего от Дамира не прошу, не требую. Я готова воспитать нашего ребенка в одиночку, не говоря ему, кто его папа.

— Присядьте, вот, — мужчина протягивает мне бумажку, фотографию которой несколько минут назад отправлял Дамиру. — Вы что-то хотели попросить?

— Я… уже ничего, наверное.

— Уверены?

— Я…

Пробегаю взглядом по бумажке, несколько раз перечитываю. Беременность не выявлена. Смысл этих слов доходит до меня не сразу. Я хмурюсь, перевожу непонимающий взгляд с бумажки на доктора.

— Беременности нет?

До этого момента я даже не подозревала, что такое возможно. Те многочисленные тесты, которые я сделала, подтвердили беременность, а теперь что же? Выходит, ничего нет? Никакого ребенка, воспитание которого я уже начала планировать?