Книга Отец подруги. Наш секрет, страница 36 – Адалин Черно, Вероника Касс

Я подхватываю сумку, перебрасываю ее через плечо. Мне приходится приложить титанические усилия, чтобы так с ним разговаривать, ведь на самом деле во мне нет и сотой доли той уверенности, которую я стараюсь показать. В действительности мне хочется упасть прямо здесь и зарыдать. Потому что как-то все ужасно несправедливо.

Он, я, наш ребенок, о котором я не смогу ему сказать, потому что он его не примет. Можно сколько угодно строить иллюзии по поводу того, как бы он обрадовался, но дело в том, что я знаю — радости не будет. И принятия после отрицания, гнева торга и депрессии, тоже. Дамир поступит так, как сочтет нужным. И у меня даже не спросит, ведь в конце концов, какая разница, что думаю я, если решение все равно будет принято им?

Я хочу пройти мимо него, но он не позволяет. Загораживает путь, вырастая передо мной несокрушимой скалой.

Ни пройти мимо, ни сдвинуть с места, так что я останавливаюсь прямо перед ним. Нервничаю, потому что не знаю, чего ожидать от него. Злости? Ненависти? Мне кажется, я к любому исходу событий уже готова, но не к тому, что Дамир возьмет меня за руку и потащит следом за собой к выходу.

Я прихожу в себя только тогда, когда Дамир усаживает меня в автомобиль и, сев следом, заводит двигатель. Моя сумка на заднем сидении, в голове полнейший сумбур. Минутой назад он кому-то позвонил, но так как стоял на улице, я даже обрывков фраз не расслышала.

— Тебе так не терпиться от меня избавиться, что ты решил убедиться, что я съеду?

Он не отвечает, не спрашивает адрес. Мы едем не ко мне на квартиру, но куда? Надо бы спросить у него, но я словно теряю дар речи. Да и какая разница, куда мы едем? От того, что я спрошу, а он ответит, место назначения вряд ли изменится.

Правда, решимость моя ни о чем не спрашивать улетучивается, как только мы подъезжаем к центру планирования беременности. Я сглатываю и крепко-крепко сжимаю в руках телефон, с которого собиралась вызвать такси.

— Зачем мы здесь?

— Проверим, сказала ли ты правду, — чеканит. — Это то единственное, что я хотя бы могу проверить.

Я смотрю на Дамира и, кажется, даже не моргаю. Глаза в глаза. Боюсь, что если оторву взгляд хоть на секунду, то он сразу же догадается, что я его обманула. И… именно на это он и рассчитывает. Смотрит на меня выжидающе.

Ну, уж нет! Не дождется.

Я киваю и мягко произношу:

— Хорошо, проверяй. Только не думаю, что ночью тебе это удастся.

Взгляд Дамира леденеет, челюсти сжимаются настолько плотно, что еще чуть-чуть, и я начну слышать звук скрежетания. Он отворачивается и выходит из машины, с силой захлопывая за собой дверь. Я делаю медленный вдох-выдох, тянусь к ручке, но не успеваю даже за нее потянуть, дверь открывается, а я одергиваю руку.

И когда только Дамир успел обойти машину? На меня он не смотрит, а, как только я выхожу, хлопает с силой уже второй дверью. И не жалко же ему свою машину.

Хотя… наверное, не жалко. Ведь для него намного страшнее стать отцом во второй раз. Я поджимаю губы и шагаю следом за Дамиром. Вся моя надежда на то, что нас сейчас отправят взашей. Ну кто в своем уме будет вести прием ночью? Пусть даже клиника частная. Только мои надежды мигом разбиваются, когда я вижу сквозь стеклянные двери заспанного охранника, мужчина отпирает их изнутри, еще до того, как мы подходим.