Книга Мажор в подарок, страница 49 – Филиппа Фелье

Я молчу. Потому что он прав. Я бы именно так и сделала.

— Я виноват перед тобой, – он подходит ближе, и в его взгляде столько горечи, что у меня сжимается сердце. – Я это понимаю и признаю. Но я не отпущу тебя, Мира. Тем более в таком настроении и в таком... виде.

Я опускаю взгляд. Белый пушистый халат. Под которым ничего нет. Снаружи мороз. Ночь. Звезды. А я тут выясняю отношения, как героиня бразильского сериала.

— Знаешь что, Филипп Снежнов? – я поднимаю на него глаза. – Одним "прости" и щенячьими глазками ты это не вылечишь. Ты меня... подозревал! Меня! Которая пахала на этот отель сутками! Которая твоих идиотов-гостей от инфарктов откачивала!

— Знаю, – кивает он. – Я видел. Три с половиной часа, помнишь?

Он улыбается этой своей фирменной улыбочкой полной шарма. И я забываю всё, что хотела сказать.

— Это не смешно! – я закатываю глаза, но в уголках губ уже предательски дергается улыбка.

— Прости, – он виновато улыбается. – Нервное.

Я отворачиваюсь к двери. Надо уйти. Остыть. Подумать. А то я сейчас или разревусь, или ударю его чем-то тяжелым.

— Мне нужно выйти.

— Мира, нет...

— Всё, Фил. Хватит!

Я хватаюсь за ручку, дергаю дверь на себя и делаю шаг. Один единственный шаг в ночь.

Нога скользит по обледенелой ступеньке. Меня разворачивает вокруг своей оси. Я вскрикиваю и лечу в снег. Время замедляется. Я успеваю увидеть звездное небо, верхушки елей и свое отражение в стеклянной двери – халат развевается, как крылья ангела-неудачника.

Невидимая сила дергает меня за поясницу, выдергивая из полета. Я врезаюсь в твердую грудь Фила, и мы оба вваливаемся обратно в шале, спотыкаясь о порог и охапку дров, которая зачем-то стоит у входа.

— Ай! – вскрикиваю я, когда мы приземляемся на кучу этих самых дров. Полено больно впивается мне в бок.

— Черт! – Фил пытается встать, но поскальзывается на моем халате, который благополучно развязался и теперь лежит где-то под нами.

Мы барахтаемся в куче дров, как два пингвина на льдине. Поленья разъезжаются, халат запутывается в ногах, а Фил пытается одновременно не раздавить меня и не рассмеяться.

— Ты... ты... – шиплю я, пытаясь вытащить полено из-под ребер. – Это что за... цирк?!

— Я пытался тебя спасти! – он давится смехом, пытаясь сохранить серьезное лицо. – Героически, между прочим!

— Героически завалил нас в дрова!

— Зато ты не разбила голову!

— А теперь у меня синяк будет на самом интересном месте!

— На каком? – оживляется он, и в его глазах загорается тот самый огонек.

— Не скажу! – рявкаю я, но уже не могу сдерживать улыбку.

Мы лежим в куче дров, перепачканные, в развязавшихся халатах, и смотрим друг на друга. А потом я начинаю смеяться. Громко, заливисто, до слез. И он смеется вместе со мной.

— Боже, – выдавливаю я сквозь смех.

Мой голос становится тише и спокойнее.

— Мы как два клоуна. Торжество абсурда.

— Иди ко мне, мой клоун, – бормочет он, притягивая меня к себе прямо на поленьях.

Я утыкаюсь носом ему в шею и закрываю глаза. Пахнет деревом, снегом и им. Моим ненормальным мажором.

— Я все еще злюсь, – шепчу я ему в ключицу.

— Я знаю.

— И не простила.

— Я буду ждать. – Нежно говорит он, и я поднимаю на него взгляд.

И вот как на него злиться, когда он смотрит на меня этими глазами и при этом сам весь в щепках?