Книга Мажор в подарок, страница 45 – Филиппа Фелье

Чтобы после меня она не смотрела на других. Не думала ни о ком кроме меня.

Хочу быть её центром вселенной. Её большим взрывом. Её началом и концом её поисков.

Накрываю её губы своими. Она отвечает. Открывает рот, куда я тут же толкаюсь языком. Сплетаюсь с ней.

В голове туман, густеющий с каждой секундой. Меня потряхивает от возбуждения. Я вжимаю её в себя. Чувствую тепло и нежность её кожи своей. И у меня рвёт крышу.

— Прости, Мира… – хриплю я, не сдерживаясь, срывая с неё штаны вместе с бельём. – Больше не могу. Хочу тебя. Хочу в тебя…

Моя одежда летит на пол вслед за её.

По её коже проходит волна дрожи, когда наши тела соприкасаются. Полностью обнажённые. И я снова целую её. Глубоко, жадно, жарко. Требовательно.

Моя.

Теперь и навсегда, чёрт бы всё побрал.

Только моя.

Поглаживая нежную кожу, скольжу пальцами между её ног. Туда, где она горит и пульсирует у входа.

Погружаюсь пальцами, дразню самое чувствительное.

Покрываюсь мурашками от её стонов мне в рот. Медленно толкаюсь внутрь. Туда, где горячо и узко.

Мира выгибается, принимая меня всего, пока между нашими телами не остаётся воздуха. Мы стонем одновременно. Несдержанно. Я напрягаюсь внутри неё. Сгораю от желания двигаться, но позволяю своей малышке привыкнуть ко мне.

Всё случается само. Тело перестаёт слушаться меня. Я двигаюсь сначала медленно, но наращиваю темп с каждым сорвавшимся с её губ стоном. Руки блуждают по её телу – сжимая, пощипывая и поглаживая. Снова возвращаюсь к самой чувствительной точке. Кружу по ней, не останавливая движений ни на секунду. Замереть – значит умереть. Мне нужно это движение. Нужна она.

Мира напрягается, сжимается вокруг меня. Становится невероятно горячей и мокрой. А потом взрывается. Волны удовольствия проходят по её телу. Одна, вторая, третья.

Я считаю их, продолжая двигаться. Подводя и себя к пику.

Чёрт, надо было сдержаться, продлить это для неё… Но её стоны, её тело, сжимающее меня… Всё нетерпение, копившееся месяцами, лопается как мыльный пузырь.

Извергаюсь в неё со сбитым дыханием, тихим стоном и капельками пота на висках. Теперь окончательно моя. Я глубоко в ней. Оставляю частицу себя. Нестираемый след, связывающий нас навсегда.

После первого раза мы лежим рядом. Поленья потрескивают в камине. Я прижимаю её к себе и бесконечно целую. Висок. Брови. Скулы. Губы. Главное не сорваться и не продолжить. Дать ей маленькую передышку.

Так думает мозг.

Но руки поглаживают всё её тело. Сжимают. Сминают изящные формы – тонкую талию, идеальную грудь, сочные бёдра.

— Фил, ты… ты что… опять? – почти хнычет она, случайно касаясь рукой возбуждённой части меня.

Я хмыкаю.

— Всегда. Всегда на тебя.

Она пытается возмутиться, но я захватываю её губы. Пленяю рот.

И всё начинается вновь.

После третьего раза, мы сидим у камина в белых пушистых халатах на голое тело. Я наливаю глинтвейн. Мы болтает о разном. Смеёмся.

И я чувствую себя абсолютно, совершенно счастливым.

Чокнутая идея Лилии становится моим новым жизненным стимулом. Моим смыслом. И я чертовски благодарен сестре за это. За всё. Но особенно за Миру.

Ужин приносят через час. Мы съедаем его подчистую, пожирая друг друга взглядами при этом.

Мира ещё смущается, и это до дикости мило. Так, что сердце щемит.

Никому её не отдам. Никакому Роме, или кому-то ещё. Отец не сможет заставить меня жениться на Софи. Да и Лиля не позволит этому произойти. Уж она-то сделает всё для нас с Мирой. Мы – её негласный проект. А проекты она всегда доводит до конца. В нашем случае до свадьбы. И я только за. Скорее бы.