Книга Мажор в подарок, страница 41 – Филиппа Фелье

— Кажется, нас бросили, – тихо говорит Фил. Он не двигается, не пытается встать.

— Кажется, да, – соглашаюсь я. И почему-то мне совсем не хочется шевелиться. Снег холодный, но там, где он касается меня, – тепло.

— Знаешь, – говорит он после паузы, поворачивая голову ко мне. В его глазах ещё играют весёлые искорки, но теперь в них появилась и какая-то новая, тёплая глубина. – Для первого совместного спуска… было неплохо.

— Неплохо? – фыркаю я. – Мы проехали сто метров и упали дважды.

— Зато вместе, – парирует он, и его улыбка становится мягче. – И ни один не сказал «я же предупреждал».

Я замолкаю, глядя на него. Солнце пробивается сквозь ветви ёлки, рисуя световые зайчики на его щеке и в его светлых волосах.

Взгляд сам цепляется за его улыбку. Его губы.

Фил переворачивается, оказываясь сверху меня.

Сердце тут же уносится вскачь.

— Давай покажем им, как должна выглядеть влюблённая пара, – выдыхает Фил мне в губы.

Мира

Его губы касаются моих прежде, чем я успеваю среагировать. Горячие, обжигающе горячие и настойчивые.

Он целует меня так, что не ответить попросту невозможно. Нет иных вариантов. Только он и пожар между нами, что топит снег, в котором мы лежим.

Мир вокруг перестаёт существовать. Растворяется. Глохнет. Меркнет.

Только его вкус на языке. Только его жадная, бешеная напористость и жар в крови. В ушах гул. Его руки, сжимающие меня, сводят с ума. Запускают снопы искр под одеждой. Я тут же вспоминаю его сильное тело и мне становится ещё жарче. Хотя, куда ещё?

— Глинтвейн! – раздаётся крик Лилии с вершины горы.

Но Филу плевать. Он не слышит. Или не хочет слушать.

Я пытаюсь сказать хоть что-то, оттолкнуть его. Но вместо этого получается так, что я обнимаю его в ответ. И не могу перестать отвечать.

Сердце бьётся о рёбра, рвётся к нему. Его руки сжимают мою талию, вжимая в его твёрдый торс.

Из груди рвётся тихий стон, на который Фил отвечает почти рыком.

Блин.

Кажется, я влипла. Окончательно. Увязла в нём. Влюбилась.

— Боже, Мира… – горячо шепчет он, задыхаясь.

И вжимается в меня бёдрами так… что я чувствую кое-что нереально твёрдое. Упирающееся мне в бедро. Моё лицо пылает. Глаза открыть боязно. А с закрытыми чувствую его ярче, жарче.

Его губы снова накрывают мои. Я втягиваю его нижнюю. Потому что давно хочу. Потому что мне нравится. Потому что я… схожу с ума.

Фил стонет хрипло. Прямо мне в рот. И толкается языком глубже. Мы почти… мы…

Ещё немного и мы займёмся этим прямо здесь, в снегу.

— Нам… – умудряюсь сказать я, когда Фил делает жадный, рваный вдох. – Нужно идти ко всем.

Фил смотрит мне в глаза. Потом опускает веки. Медленно. И вздыхает. Сильнее стискивая меня руками.

Затем он переворачивается на спину и проводит пятернёй по волосам.

Резко поднимается.

— Идём, – хрипло произносит он, поднимаясь резким рывком. Помогает мне встать.

Мы возвращаемся на вершину вместе. Держась за руки. Но между нами натягивается гудящее напряжение и недосказанность.

Я стараюсь не смотреть на него. Отвожу взгляд. А потом и вовсе тихонько отхожу в сторону, отпивая из термокружки ароматный напиток. По венам струится тепло. А я думаю…

О том, что будет со мной, с моим сердцем, когда Фил уедет.

Для него, понятное дело, наша «игра» прежде всего выгодная сделка. Которую, похоже, он совмещает с удовольствием. А я… я правда… по-настоящему влюбилась в него. Когда он рядом – сердце колотится, а мозг плавится. А когда далеко, вот как сейчас, то мне хочется сократить расстояние, разделяющее нас.