Книга Заложница. Теперь ты моя, страница 4 – Филиппа Фелье

— Нет. — Отворачивается. Даже такая как сейчас, она невероятно красива. Не могу оторвать глаз от ее пухлых губ. Я могу взять ее снова, прямо сейчас или убить.

— Это обычная вода. — Я присел на корточки рядом со стулом, к которому она привязана.

Просунул палец между стяжками, которыми привязаны ее ноги и ножкой стула, проверяя, не перетянул ли. Она вздрогнула от моего прикосновения.

Представил, как пальцы скользят по коже, поднимаясь вверх, к колену, оттуда по внутренней стороне бедра, забираются под юбку, и почувствовал пульсирующее напряжение в штанах.

«Черт! Да почему я на нее так реагирую?»

— Так что? Будешь пить? — Собственный хриплый голос удивил.

Закивала.

«Так-то лучше».

Подношу горлышко к мягким губам. Было бы удобнее отвязать ее, но тогда она снимет повязку, а мне это не нужно. Она чуть запрокидывает голову, раскрывает рот, принимая воду. А в моей голове пульсирует дикое желание заменить эту дурацкую бутылку кое-чем другим.

Что за наваждение, я ведь только что был в ней, но член уже стоит, будто ничего не было!

— Ты все еще надеешься, что он тебя спасет? Думаешь, он признается в том, что может навредить его бизнесу ради тебя? Так наивно! — спрашиваю я, наблюдая, как Эмили проглатывает воду.

Одновременно и смешно, и грустно. Но этот пластырь нужно сорвать разом. Пусть ей будет больно, но она увидит, каков ее отец на самом деле. Убийца.

— Папа не такой как вы думаете. — Она дрожала, хныкала, но стояла на своем. — Он хороший! Его оклеветали!

С завязанными глазами, дрожащая, она выглядела настолько соблазнительно, что внезапно захотелось снять для ее отца новое видео.

— Пожалуйста, отпусти меня. Я никому ничего не скажу, честно!

— Глупо. — Мой тяжелый вздох эхом отражается от бетонных стен подвала.

— Что? — Кажется она удивилась. Плакать перестала. Замерла, прислушиваясь.

— Твое предложение глупое.

Эмили

Я не могла унять слезы.

Все болело: стянутые стяжками запястья и щиколотки, внутри и между ног.

Похититель действительно меня убьет? Но ведь отцу он сказал: «Если хочешь увидеть ее живой», значит, он меня отпустит?

Почему-то мне казалось, что не отпустит.

Я дрожала от страха и от холода. Одна. В кромешной тьме. И дело не только в повязке на глазах. Похититель выключил свет уходя. Я слышала щелчок выключателя.

Почему мне казался знакомым его голос? Я точно его слышала, мы общались, а это значит, что мы знакомы. Но вспомнить кто он такой не получалось, как бы не старалась.

Ноги заледенели. Я поджала пальцы, но это не помогало.

То, в чем он обвинил папу не могло быть правдой. Папа не такой человек. Он никого не убивал. Произошло недоразумение, недопонимание. Но как мне объяснить это похитителю? Как убедить его в невиновности папы?

В голову ничего не шло. А потом он вернулся. Мой мучитель присел рядом со мной и предложил воды. Я боялась ее принять. Вдруг отравлено? Он ведь обещал убить. Сказал отцу, что… но пить очень хотелось, поэтому я согласилась. Я точно услышала, как открылась запечатанная пластиковая бутылка и припала к горлышку, когда оно коснулось моих губ.

Но мучителю было мало того, что он сделал. Недостаточно той боли, что он мне уже причинил. Он продолжил:

— Ты все еще надеешься, что он тебя спасет? Думаешь, он признается в том, что может навредить его бизнесу ради тебя? Так наивно!