Книга Его безумие, страница 86 – Эми Лия

Однажды, я застала Лидию и Марка над колыбелью Софии, где она строго объясняла парню как менять подгузник ребёнка, переодевать и укладывать.

Он стоял как мальчишка и внимательно внимал каждому слову, разве что блокнота не хватало, чтобы он сумел всё это записать. Но зная его феноменальную память, думаю он запомнит и так.

Просыпаться по утрам и видеть, как твой ребёнок сыт и играет на мягком диване, под чутким присмотром папы, волнующе.

И в какой-то степени, я поняла, что из нас двоих, только я была не готова к детям, а он мечтал о семье. Именно такой. Где родители не дрессируют своего ребёнка, желая реализовать несбыточные мечты в своём Чаде, а позволяют ему играть в то, что нравится.

Я видела, как ему этого не хватало самому.

Лидия оставалась в нашем доме. Больше не цепляла меня нравоучениями, но и на контакт особо не шла. Но в их отношениях с Марком сквозило нечто родное и по-матерински, нежное.

Я могла только догадываться, что именно Лидию, Марк воспринимал как маму. К её советам прислушивался и становился более терпимым к моим спонтанным выяснением отношений.

Да, мне довелось подслушать разговор этой сухой, властной женщины, с Марком.

И её слова, за моей спиной были иными. Она не отзывалась плохо, наоборот, видела как устаю и просила и его замечать это. Не злиться по пустякам, а главное не повышать голос.

И я была ей за это благодарна.

* * *

От громкого удара, со стойки регистрации рухнули кипы бумаг и карточки пациентов.

Я встала на носочки, разглядывая степень хаоса, что одним движением навёл Марк. У него, что, входит в привычку разрушать всё к чему притронется?

Из коморки, где скорее всего располагалась зона отдыха, вышла женщина, лет сорока, с гулькой из волос и в белой униформе.

— Чего вам? Для особенных, — покрутила пальцем у виска, — Бумажку написала: «Ушла на пять минут.» Вот стойте и ждите.

Марк, до этого расслаблено стоявший спиной к окошку, уперев локти на стойку, хищно прищурился и медленно обернулся.

Я схватила его за рукав и не дав высказаться, перебила.

— Подскажите в какой палате лежит Виктория Морранова?

— Вы ей кем приходитесь? — недовольно поинтересовалась женщина, щелкая мышкой и прокручивая списки в компьютере.

— Сестра. Алина Морганов.

— Что же ты только сегодня пришла? Девка третий день лежит и никто о ней даже не вспомнил.

— Я — я хотела прийти раньше, но случился…

— Тебя ебать не должно. Назови номер палаты и пиздуй дальше сплетни разносить. — грубо перебил меня Марк.

Я оглянулась на парня. Его терпение на исходе. Мне было страшно продолжать этот разговор и тем более как-то ему перечить, но регистратор была иного мнения.

Она разразилась громкой речью и готовилась вызвать охрану.

Пожилой дяденька в форме, что больше походил на сторожа, чем на внушительного стража порядка, едва доставал Марку до плеча, поэтому старался своё присутствие никак не демонстрировать и усердно искал что-то в журналах, игнорируя крик.

Было стыдно. Повезло, что мимо проходил лечащий врач, при виде которого женщина нехотя замолчала, но было видно, что стоит ему уйти, как мы станем для неё темой на весь день.

— Вы к Виктории? Пройдемте.

— Да. Как она?

— Знаете, когда её привезли, она была в ужасном состоянии. На данный момент, её показатели в норме. Внутренних разрывов нет. Синяки начали сходить, при должном уходе, она быстро пойдёт на поправку, держать ее в стенах больницы смысла нет.