Книга Спасу тебя навсегда, страница 1 – Яна Нова

— Стрельникова, тебе, что нужно особое приглашение? Живо в кабинет зашла! — я уже тридцать минут сижу у кабинета гинеколога, всё не решаюсь зайти, пропуская всех вперёд.

Не люблю эти медицинские осмотры, а с нашими врачами, эта любовь вовсе не появится. Настоящие коновалы, которые даже от ОРВИ без осложнения вылечить не могут. Для нас, детдомовских одна отговорка, лекарств нет, государство деньги не выделяет. Парацетамол и анальгин — лекарство от всех болезней.

Из кабинета Валентины Юрьевны, нашего гинеколога, девочки всегда выходят в слезах. Она с таким пристрастием проводит осмотр на кресле, что девочки ещё несколько дней мучаются от тянущих болей внизу живота. Меня до сегодняшнего дня эта участь миновала. Я говорила, что не живу половой жизнью, мне задавали стандартные вопросы о самочувствии, щупали живот, грудь и отпускали. Сегодня наша директриса заявила, что осмотр на кресле будет обязательно, возьмут анализы на отсутствие различных инфекций. Ей зачем-то важно было подтверждение, что я до сих пор невинна и полностью здорова.

У нас в детдоме, быть девственницей — это значит, ты не такая, как все. Девочки постоянно между собой обсуждают, как проводят время с мальчиками из детдома, кто-то даже встречается со взрослыми мужчинами, которые потом им покупают дорогие подарки и вещи.

Я здесь мало с кем общаюсь, единственный родной и близкий человек, это брат Максим. Он младше меня на десять лет. Мы вместе попали в детдом, когда убили маму. Других родственников у нас не было. Отец умер, когда Максиму было три года.

Захожу в кабинет на не гнущихся ногах от страха.

— Живее давай, мне ещё на аборт надо. Ты последняя, — Валентина Юрьевна смотрит на меня с раздражением.

Сажусь на стул напротив неё.

— Не надо здесь рассиживаться, сразу шуруй за ширму, раздевайся по пояс, лезь на кресло.

— Зачем мне на кресло, у меня нет половой жизни? — уточняю дрожащим голосом.

— Меньше вопросов, больше дела, — рявкает. — Клара Генриховна сказала, всех осмотреть. Вы малолетние шалавы, только притворяется бедными овечками, а сами трахаетесь налево и направо с тринадцати лет. Тебе скоро восемнадцать, думаешь поверю, что ты чиста.

— Но, это правда, — становится даже обидно за такие оскорбления, которые сыпятся не заслужено.

Я итак терплю насмешки от ребят, и мальчиков, и девочек. У меня большой комплекс связанный с моей внешность, а именно неровных зубов и неправильного прикуса. Я этого очень стесняюсь, практически не улыбаюсь. Мама хотела поставить мне брекеты, даже устроилась на вторую работу, чтоб быстрее накопить денег. К выпускному классу у меня должны были быть ровные зубы и красивая улыбка, но судьба сложилась иначе. А так внешность моя самая обычная.

— Ты разделась!

— Нет. Вы дадите что-нибудь подстелить на кресло, здесь грязно? — брезгливо смотрю на потрёпанное кресло, на нём что-то пролитое, даже виднеются капли засохшей крови.

— Посмотри, какая цаца, — завыла. Договорить ей не дали, в кабинет влетела медсестра.

— Валентина Юрьевна, там у Ерохирой кровотечение открылась, я говорила нельзя ей… — увидев меня за ширмой, притихла. — В общем идите, вас там ждут.

— Закончи осмотр, возьми анализы, — дав указания медсестре, она вышла из кабинета.

— Стрельникова Анастасия Викторовна? — прочитала, взяв мою карту.