Книга В плену тирана, страница 146 – Евгения Паризьена

— Дурачок, а я то как тебя! — обняла и горько заплакала, но мы знаем как поднять настроение. Завёл в раздевалку, где вручил плюшевого медведя необъятных размеров.

— О Господи! Он просто чудо!

— Всё для тебя, любовь моя! Пошли кушать печенье макарон, такой мальчишник мне больше нравится.

Проснулся утром, словно на крыльях и к сожалению, не нашёл рядом свою чучундру. Набрав на телефон Ирэн, узнал, что Николь собрала всех в столовой. А когда туда пришёл, чуть не умер ведь…

Камиль

Смотрю на весь этот цирк и чувствую во рту горечь. Лучше бы всё оказалось дешёвым розыгрышем или сном, но увы не получиться проснуться ведь это реальность, которая хуже смертельного яда.

— Ники, почему они здесь собрались?

— Не называй меня так, олух! Я Николь! Николь! Запомни наконец. Дайте маркер сейчас напишу на лбу! Романтик слащавый, терпеть не могу слюнтяев вроде тебя, — унизила перед всеми студентами, словно вонзила острый нож в моё измученное сердце.

— Так мадам, вы, кажется, перебрали с алкоголем. Хотя стоп, догадался предсвадебный мандраж? А ну-ка идём на ручки! — подошёл к ней и она выплеснула в лицо томатный сок.

— Не прикасайся, меня сейчас стошнит! Ублюдок и все твои поцелуи омерзительные! Я не люблю тебя и никогда не любила! Устала терпеть весь этот маскарад.

— Какой маскарад? Что здесь происходит?

— Камиль, давай потом расскажу! — хотел увести меня Остап, но эта стерва слишком зацепила.

— Нет, пусть ответит. Говори. Или испугалась, Дроздова? Всю душу вымотала! — еле сдерживаю себя, чтобы не перевернуть от злости столы.

— Да с удовольствием, неудачник! Я поспорила, что за месяц ты превратишься в жалкую собачонку, которая будет мне ноги целовать!

— Довольна, повеселилась от души? Тварь! — подлетел к ней и влепил пощёчину, уже презирая себя за этот поступок.

— Можешь только руки распускать! Неудачник! Чмо.

— Дроздова, перестань! Он, итак, на пределе! — вмешался Остап, буквально оттаскивая меня от этой дряни, которую несмотря на предательство не перестану обожать.

— Что собственно сделает? Ударит по второй щеке? Если бы только знал как воротит от твоей физиономии. Урод! Ненавижу. Ненавижу! — оскорбляет глядя в мои глаза, посмотрите сейчас подавится от желчи.

— А я люблю. Безумно. До дрожи в коленях. Если любовь это преступление, тогда осудите меня! — выбросил кольцо, оно совсем ничего не значит пустая железка, о которой она не будет сожалеть. Больше не намерен здесь находиться, хочу потеряться, забыться и заснуть мертвецким сном. Покинул столовую, едва не столкнувшись с учителями. А за мной помчался Остап, что-то кричал по дороге, но я его не слушал.

— Камиль, она дура! Стоит страдать из-за таких сучек?

— Ты знал про спор? — ошарашил вопросом, не соизволив повернуться.

— Да. Теперь найдёшь козла отпущения в лице меня? Мы же не думали, что ты намертво втрескаешься в Николь. Ну невозможно так любить бабу это попахивает сумасшествием, — приоткрыл занавес страшной правды, она хуже яда, разъедает моё сердце насквозь.

— Значит, я с другой планеты. И таким здесь не место. На что спорили? — уставился в окно, за которым началась метель, великолепно отражающая моё душевное состояние.

— На шпагу. А если она проиграет, то вернётся снова в лагерь крыс, — уселся на подоконник, пытаясь всячески поддержать. — Кам, да ну её в баню. Ты парень золото найдёшь себе ещё девушку своей мечты.