Книга Ильхан. Несмотря ни на что – моя!, страница 73 – Лика П.

— В Иране и состоится суд, и по всей строгости, по статье о преднамеренном убийстве. Свидетели и все доказательства уже собраны. Связей у меня хватает, уж тебе ли не знать?

Она всё сжалась, но на её лице ещё оставались яркие следы гордости. Ангиза знала, что я человек слова.

— Я могу всё изменить! — цеплялась она за любую возможность разжалобить меня. — Мы же родные люди, у нас одна кровь… Мы — семья!

— Семья? — произнес я, перекатывая это слово на языке словно яд. — Моя семья — Ева! Другой у меня нет и не надо…

Я покинул подвал без сожалений, не обращая внимания на её мольбы.

А на следующий день по моему приказу Вахид пригнал арендованный самосвал и припарковал в середине двора. Я сказал Зулнаре, которую назначил на место Ангизы, чтобы та вывела во двор всех до единого работников, что работают в моём доме. И только после того, как все собрались, вывели из подвала плачущую Ангизу. Её посадили прямо в ковш самосвала, и она с позором покинула мой дом и мою жизнь — навсегда. Её сопроводят до самолёта, а в Иране её встретят власти и предадут суду, чего она и заслуживает.

Сидеть ей долго, а ведь могла продолжать жить и радоваться… Не захотела. Я стоял, смотрел, как за ней закрылись ворота, и только после повернулся к работникам со словами:

— Надеюсь, все всё поняли. Кто хочет жить и работать в этом доме, тому советую быть верным мне и моей семье! А теперь можете расходиться по своим рабочим местам.

Это было «показательное выступление». Ну… зато убедительно, я по-другому не умею.

Ильхан

неделю спустя

— Ильхан, есть результаты по делу матери Евы, нашли следователя, который в то время вёл это дело, — ввёл меня в курс дела Ваха.

— Ну, не тяни кота за причинные места, и так слишком затянули.

— Хан, я говорил, что дело белыми нитками сшито, и везде тупик, вроде только начинаешь собирать материалы, но словно на каменную стену натыкаешься, не хватает деталей для зацепок.

— Понятное дело, оно сфабриковано. Вот чувствую, что «отец» Евы здесь руку приложил. Где этот следователь? Надеюсь, не на север уехал?

— Нет, он отошёл от дел и живёт в селе, за несколько километров от города, не припомню название, но у меня есть точный адрес.

— Угу, хорошо, едем тогда, — я решил не откладывать дело в долгий ящик. — Вы вообще с ним связывались? — спросил я Вахида, пока мы шли к машине.

— Нет, без тебя не посмели.

— Хорошо…

Я возвращался домой после того, как встретился со следователем. Мои парни взяли все документы, собранные по этому делу. Но бывший следователь оказался мужиком, который помнил все свои громкие дела. Разговор состоялся долгий. О многих деталях рассказал он нам. Оказалось, что кроме меня, жаждущего отомстить Щеглову, был ещё кое-кто из его прошлого, некий Фролов. И если я хотел лишь, чтобы падла Щеглов загнулся на моих глазах, то Фролов решил его просто убить, но вместо него попал в жену, которой Щегол просто прикрылся как щитом.

Фролова нашли через месяц в своём доме, убитого, разумеется. Леонид Щеглов тогда замёл все следы и подкупил всех, кого мог, и ему сфабриковали дело. Я сделал вывод — Лёня боялся, чтобы Фролов не заговорил, а иначе зачем ему убивать и подтасовывать дело об убийстве собственной жены.

Вот уже третью сигарету докуривал, думая весь обратный путь об этом. Я ведь не смогу эту правду рассказать Еве, она и так достаточно тяжело переживала известие о том, что отец ей вовсе не отец. И до сих пор временами вижу её задумчивый и грустный взгляд. Этой правды она не перенесёт, а в её положении не нужны нервные срывы. Достаточно в жизни Евы страданий. Принял решение — похороню всё, что узнал, в себе, вот и всё. «Как же это в характере Щеглова, подставить, отобрать обманным путём, обобрать слабого. Тварь!» — ругнулся мысленно, а по ощущению, что вслух. Достал из кармана телефон, набрал одному знакомому, который очень любит деньги.