Книга Ильхан. Несмотря ни на что – моя!, страница 40 – Лика П.

Она мягко отстранилась и пошла босая по проросшей траве, укутанная в одеяло. Я напрягся, переживая, чтобы принцесса не поранилась и не простыла. Ева подошла ближе к берегу, нагнулась. Я уже встал и собирался подойти. Не было видно, что делала она, стоя ко мне спиной. Затем повернулась ко мне и стала расплетать косу. Я остался стоять на месте. Разделив локоны пальцами, чуть тряхнула головой, и они каскадом легли на плечи, поверх одеяла, которое Ева удерживала, пряча себя от меня. Принцесса посмотрела в глаза нечитаемым взглядом и, спустя несколько секунд, резко распахнула одеяло. Под ним она была полностью обнажена. Так вот что она делала, стоя ко мне спиной — сняла бельё с себя. В горле образовался комок, я сел обратно на скамейку.

Меня не удивишь женским телом, и Ева, пожалуй, единственная, кто может не только поразить, но и заставить моё сердце быстрее качать кровь.

— Замёрзнешь, русалка, — произнёс охрипшим голосом.

Ева шла естественно и спокойно, на безупречное тело падал тусклый фонарный свет, придавая ему бронзовый оттенок. Я впился пристально в красоту женского тела, неторопливым взглядом постепенно спускаясь от шеи к тонким ключицам, затем к упругой груди, следуя ниже к плоскому животу и аккуратному пупку. На пару секунд остановился на округлых бёдрах и длинных ногах. «Нельзя сорваться… нельзя», — говорю себе и заставляю оторвать глаза от тела, вернув их к спокойному и в то же время грустному лицу Евы.

— Такой злой… — приблизившись максимально близко, тихо сказала и, дотронувшись до моего лица, погладила по бороде, — и такой добрый.

Взял в рот торчащий сосок, обвёл грубым языком. Ева вцепилась в мои волосы своими тонкими пальцами, задышала прерывисто и, запрокинув голову к небу, зарыдала в голос. Я не останавливался, кусал, целовал, ласкал, сминая ягодицы в своих ладонях. Оторвавшись от груди, потянул за руку и, взяв под бёдра, усадил разведёнными ногами на свои колени. Дотянувшись до упавшего одеяла, укрыл им принцессу. Я вытирал слёзы на искажённом болью лице.

— Не отпущу, — рыкнул я, — слышишь меня, не отпущу! Заберу всю тебя, и боль твою заберу, всю, без остатка, — сказал и впился в мягкие губы жестким поцелуем, вылизывая каждый уголок рта моей русалки.

— Ильха-ан, — произнесла, когда я разомкнул наши уста.

— Что, принцесса? Скажи, что хочешь, я достану для тебя многое, если не всё, — меня разрывало изнутри оттого, что я бессилен.

— Как же мне теперь быть? — спросила с трясущимся подбородком.

— Сделаю тебя счастливой, будешь улыбаться. А сейчас забудь всё, дай мне себя.

Я раздвинул свои колени, раскрывая её перед собой, и провёл пальцами по влажной промежности, надавливая на клитор. Ева прикрыла глаза и резко вдохнула воздух, а под пальцами появилась влага.

— Моя русалка, скажи да, скажи мне да, — тихо произнёс, глядя во влажные от слёз глаза и двумя пальцами массируя клитор.

— Да-а, — сдерживая стоны, произнесла, Ева. Моя русалка… принцесса.

Приспустив трико, высвободил твёрдый член из боксеров и приставил головку к входу в лоно.

— Только ты и я… ты и я, — шептал возбуждённо. — Расслабься, моя русалка… моя принцесса, впусти, — с хрипом в горле вошёл до упора и вырвал стон у Евы. Натягиваю одеяло больше на плечи и шепчу ей в губы, двигая бёдрами: — Красивая моя… нежная … — перехватив Еву под бёдра, насаживал на свой ствол. Одеяло упало с плеч, я слышу её прерывистое дыхание. — Тебе нравится? Скажи, не молчи, — знаю, что нравится, но мне хотелось услышать это от моей русалки.