Книга Ильхан. Несмотря ни на что – моя!, страница 37 – Лика П.

— Что ты наделал, пап, ты же человека убил, — тихо произнесла Ева.

— Да кто ты мне такая, чтобы меня судить? Выметайся отсюда! Ты мне никто, поняла, никто! Я любил твою мать и всё! Взял Леночку беременной, с ума сходил от её красоты, а она позволила себя любить, и я любил. Потом родилась ты, ну родилась и родилась, — у меня чуть сигарета изо рта не выпала, я так глубоко не копал. По большому счёту, меня интересовал только Щеглов. — Я тебя усыновил только ради Лены, — распалялся он, — а когда подонки убили мою любимую, мою любовь… Так, ладно, что-то не туда меня занесло. О чём это я? Ах да… ты осталась со мной, я вроде ж записан как отец. В первое время после смерти Лены я хотел отказаться от тебя и отдать в детский дом, но потом подумал: у всех, с кем я общался, были дети, и у меня вроде как должен быть. Всё, что я тебе покупал, было только ради своего самолюбия, чтобы посмотрели и сказали: «А вот это дочь Щегла, красавица-умница». Ну ты поняла. И выгодно замуж выдать, но не вышло, Бахрами-младший объявился, забрал тебя, тварь… Я хотел, чтобы он мне хотя бы часть моего бизнеса за тебя вернул, хоть малую, — тряс он рукой, объясняя Еве, которая стояла, распахнув глаза, и, казалось, не дышала. — Но нет, так забрал, бесплатно! Всё, всё, уходи, мне больше нечего тебе сказать. Ты меня и так оторвала от девочек, а у них оплата почасовая, деньги мне с некоторых пор с неба не падают, — сказал Щеглов, указывая жестом, чтобы она убиралась.

Ева развернулась, зацепив ногой очередную валяющуюся пустую бутылку. Что-то мне не понравилось в её взгляде, проводил её, пока она шла по холлу к выходу. Я стоял, раздувая ноздри, пока Ева не скрылась. Быстрым шагом я приблизился к Щеглову.

— О… кто пожаловал, смотрите-ка! А у меня больше брать-то и нечего, — и он развёл руками.

Схватил его за отросшую шевелюру и несколько раз шарахнул головой о стену, оставляя кровавый след, говоря при этом:

— Сука! Какая же ты мразь! Ты мог бы не рассказывать ей о всём этом дерьме, о чём ей не нужно было знать! — и, услышав характерный хруст переносицы, отшвырнул ублюдка.

Вышел из зала таким же быстрым шагом, как и вошёл. Только очередной раз убеждаюсь в том, что правильное решение принял, что забрал Еву.

Выйдя во двор и увидев застывшую по середине Еву, подошёл и подхватил её на руки, чтобы покинуть этот дом раз и навсегда. С первой секунды, как только я прижал её к своему телу, она не заплакала, а завыла. Я почувствовал её боль — это то чувство, когда ты остался совсем один…

Ильхан

С каменным лицом я нёс Еву к машине. Один из моих парней сориентировался и подбежал вперед меня, открыв перед нами пассажирскую дверь. Я сел, не выпуская Еву из своих рук. Она выла раненым зверем. Сообразительный водитель поднял перегородку, позволив остаться нам наедине.

— Тише, тише, — сказал я.

Но она, кажется, меня и не слышала, пустым взглядом смотрела в одну точку. Постепенно Ева стихла, лишь из глаз катились молчаливые слёзы.

— Всё пройдёт, — вытирая слёзы с её лица, пытался хоть как-то утешить. Я, к сожалению, не могу подобрать правильные слова. — Всё будет хорошо, а боль со временем пройдёт… обязательно пройдёт.

Добравшись до дома и заехав во двор, водитель вышел и обошёл машину, чтобы открыть нам двери. Я направился с Евой в дом и на ходу бросил Рашиду: