Книга Ты будешь наказана, страница 122 – Ада Ридель

Мне надо узнать, как она. Жива ли? Не поздно ли? Подлететь именно к ней. Проверить пульс. Зажать рану. Но я делаю всё наоборот. Подбегаю к твари.

Не раздумывая, замахиваюсь кулаком и бью по лицу.

Влада жива. Она обязательно будет жить.

Иначе не может быть по-другому.

Второй раз у меня её никто не отнимет.

— Получи, ты, грёбанная мразь, — бью ногой наркомана, что после первого удара и простреленной руки падает на землю. Сворачивается, кричит. А я остановиться не могу. Колошматив, достаю пистолет. Целюсь ещё раз. Без какой-либо жалости и мыслей простреливаю плечо.

Раз за разом. Лишаюсь трёх пуль.

Но останавливаюсь, когда они кончаются.

И хорошо. Его нужно оставить в живых. А потом заставить поплатиться за содеянное.

Медленно, мучительно.

Ноготь за ногтём. Зуб за зубом. Сантиметр кожи за сантиметром.

Ох, я позабочусь о том, чтобы от него не осталось и следа…

А пока разворачиваюсь. Тут же подлетаю к Владе. Нервно прикасаюсь пальцами к её шее.

— Ну, же, солнышко, открой глазки, — прошу её, а сам пытаюсь найти жилку, что должна биться под нежной кожей. — Давай, ты же у меня сильная. Не могла умереть из-за ранения в живот, ну.

Мой взгляд опускается на её талию. На красную ладонь, которая всё это время покоилась на ране.

— Ты ведь шутишь, да? — начинаю злиться.

От того, что не нахожу, что так хочу.

Пульса нет.

Как ненормальный, ощупываю её запястье, что испачкалось в крови. И там пусто.

Может, я просто плохо ищу? Не там?

Тормошу её за плечо.

— Ну, кис, пошутили и хватит, — гнев разрастается ещё сильнее. — Ты можешь использовать меня, но пытаться проучить меня такими действиями — нет. Я выпорю тебе задницу ремнём за такие выходки.

Я схожу с ума или мне кажется?

Она не отвечает. Вообще. Даже не шевелится.

Наклоняюсь вперёд.

Стараюсь уловить хоть мимолётное дыхание.

А его нет.

Как и любых признаков жизни…

— Перестань, — Арчи хватает меня за руку, и пытается остановить. Чтобы мои руки не превратились в кровавое месиво. А я их уже не чувствую.

— Уйди, — вырываю запястье.

— Ты сам мне позвонил.

— Я не помню.

Мне пора пить таблетки для памяти.

Или бухнуть, чтобы прийти в себя.

Я не помню, как позвонил Арчи. Как погрузил Владу в машину. Привёз в ближайшую больницу. Благо, она была недалеко. Хоть в этом мне повезло.

Но за каких-то ничтожных двадцать минут могло произойти всё, что угодно.

И пока она в реанимации.

Врач сразу дал неутешительный результат. Шанс, что она очнётся — один к ста.

Услышал это — бить стену начал. А тут брат приехал. Чтобы глаза мои его не видели.

Один побыть хочу. Но я, сука, противоречивый. Сам его позвал. Побоялся, что убью их всех. От обычных прохожих, до врачей. А того сосунка, что сейчас везут в подвал моего дома — тем более.

И сейчас брат останавливает меня.

— Хорош.

Редко вижу Арчи таким. Заботливым.

Поворачиваюсь в его сторону.

— Как думаешь, если бы безумие и помешательство всей твоей жизни сейчас умирала, как бы ты себя чувствовал?

Я уже брежу! Говорю эти слова!

— Ты про любовь что ли? — усмехается. — Без понятия, о чём ты. Твои страдания не разделяю, но могу дать тебе один дельный совет. Который тебе наверняка поможет.

Голубые глаза блестят в бесноватом огоньке.

— Порой нужно спать, — изрекает.

— Что?

Пятерня оказывается у меня на затылке. Резкий рывок вперёд и башку простреливает боль.