Книга Два босса для Снегурочки, страница 35 – Tommy Glub

Сердце рвётся, колени дрожат, я ловлю на себе взгляды посетителей издалека, но мне уже всё равно. Адам бросает мрачный взгляд на Алана, тот не отпускает мою руку, но ослабляет хватку:

— Десять лет назад мы были другими. Я знаю, звучит жалко, но… попробуй понять…

— Я понимаю только одно: вы оба сейчас давите на меня, — перебиваю я, в груди шумит ярость, боль. — Может, я бы и хотела вам что-то рассказать, но не в таком тоне. Пока что, до этого момента, меня только постоянно использовали. Или думаете, что случайный перепихон — это тоже ничего такого?..

Тишина повисает между нами, напряжённая, будто воздух раскалён. Чувствую, что ещё секунда — и сорвёмся все втроём. И вдруг Адам выдыхает, словно сдаётся, а Алан отнимает руку.

— Сядь, — тихо говорит он, указывая на стул. — Пожалуйста.

Я колеблюсь, смотрю в его глаза, потом перевожу взгляд на Адама. У него на лице странная смесь вины и решимости. Понимаю, что если я сейчас убегу, вопросов станет ещё больше, и их любопытство лишь разгорится. С глухим стуком снова опускаюсь на стул, сжимая ладони на коленях, чтобы спрятать дрожь.

— Хорошо. Я послушаю. Но не ждите, что всё расскажу. Пока что не вижу смысла.

— Ладно, — облегчённо вздыхает Адам, вновь обмениваясь с Аланом взглядом. — Тогда давай хотя бы попробуем объяснить некоторые… вещи.

Я чувствую, как сердце вновь нервно вздрагивает. Что они хотят мне «объяснить»? Что за тайны? И самое главное — как им удастся вытянуть из меня правду, которую я так долго скрывала?

Я с удовольствием послушаю и их. Не всё же мне прогибаться под них?

Взглянув на оставшийся недопитый кофе, понимаю: этот вечер обещает быть тяжёлым. Но я должна выдержать — ради сына, ради себя. Пусть попытаются открыть мне свои карты. А дальше… дальше я сама решу, что говорить, а что навсегда оставить при себе.

— Ну что ж, раз ты готова выслушать… — Адам перехватывает инициативу. — Я начну.

Мы так и сидим за столом, на котором уже остыли стейки и даже упала пенка на капучино. Напряжение висит в воздухе. Эмоциональная бомба явно подспудно тикает. Официант подходил пару раз, предлагал новые блюда, но мы лишь отмахивались.

Не до еды сейчас.

— Начинай, — коротко киваю, чувствуя, как внутри зреет нехорошее предчувствие.

Адам молчит какое-то время, потом криво усмехается:

— Думаю, ты не догадывалась, что после Пхукета я всё-таки тебя искал. Вернее, пытался. Я… — он нервно стучит пальцами по столу, — влез в долги, нанимал людей, чтобы найти хоть зацепку, но безуспешно. Тогда я вообще не понимал, зачем мне это так нужно. Может, юношеская дурь, искра страсти. Но вышло так, что не смог расплатиться сразу.

Я напрягаюсь, ловя в его словах нотки боли. Оглядываюсь на Алана. Тот слушает, нахмурив брови: кажется, для него тоже часть этой истории в новинку.

— В итоге, — Адам хмуро продолжает, — пришлось занять деньги у одних ребят, потом у других… Выплатил, но с процентами. А когда понял, что вляпался в какую-то криминальную схему, уже не мог выскочить. Увидел, что на этом можно зарабатывать, и параллельно… быть «полезным». Я вылез из долгов спустя пять лет. И теперь… Кредитую тех, кто не может обратиться в банк.

— И выбиваешь с них долги, — тихо вставляет Алан.

— Приходится, — вздыхает Адам. — Не самое чистое дело. Но я застрял. Да я искал способы узнать, где ты живёшь. Надеялся, может, всплывёшь где-то, в каких-то документах… Но когда я выпутался и встал на ноги, прошло слишком много времени. К тому моменту ты могла нас забыть, а Алана заставили жениться на Сандре, чтобы не пустили по миру его родителей. И… Я решил отпустить тебя.