Книга Клеймо бандита, страница 92 – Любовь Попова

Пугает до чертиков. Не должно быть такого.

Но она настолько под кожей, что я уже начал забывать жизнь до момента, как она в ней появилась. Смелая. Дикая. Опасная. Идеальная.

Отпускаю колье и обнимаю за талию, обхватываю грудь. Смотрю в глаза через отражение и трахаю. Толкаюсь в нее, слушая как тела сталкиваются в бешеном ритме. Как стоны заглушают биение сердце. Как глаза горят порочным огнем. Она и сама подмахивает. Падает вперед, вцепляется руками в подголовник кровати и дергает задницей в нужном, рваном ритме, приближая нас обоих к разрядке.

Ловит ритм, кричит, стонет под давлением члена на матку. Снова и снова.

Выхожу из нее, переворачиваю и укладываю на спину.

Смотрю на то как отлично смотрится мой комплект и ложусь сверху, тут же начиная новый раунд. Складки пальцами раздвигаю, смотря как они сочатся влагой, как призывно клитор пульсирует, а живот дрожит. Размазываю по нему влагу, черчу линии, оставляя следы. Сажусь между ног и член пальцами сжимаю, водя по промежности вверх вниз. Играя. Дразня.

— Захар, не издевайся, — стонет она, пальцами собирая смятые простыни, губы облизывает и на меня все время смотрит.

— Дай мне себя, Сонь. Всю отдай.

— Бери, бери меня, — опускает пальчики на мою руку и бедра ближе подводит. Ввожу в нее член, чувствуя как башка тут же отключается. Медленно, сантимерт за сантимертом заполняю ее до отказа под сладкий, пошлый сон и звук собственного имени.

Толкаюсь все чаще, удерживая задницу, фиксирую и вбиваюсь как отбойный молоток, пока плоть, в которой я тону, не начинает пульсировать и дрожать. Схватив меня в плен, сжимая тисками, вынуждая выть раненным зверем.

Кончаю в нее бурно, смотря на то, как она сама захлебывается оргазмом.

Удерживает меня руками, словно над пропастью висим, словно упасть боится. И это бесконечное с ее губ:

— Люблю, люблю.

Охуенная моя девочка.

Еще долго лежим. Потные. Уставшие.

— Тяжело.

Отваливаюсь на спину и еще долго смотрю, как по потолку ночные тени гуляют и искры от переливающихся бриллиантов. Красиво.

Соня ложится мне на плечо и молчит долго. Кажется, что заснула.

— А помнишь, я еще рассказывала, как хотела бы на коньках покататься?

— Было дело.

— И на батуте попрыгать.

— Так…

— И в музей сходить.

— И на велосипедах. И на роликах. Еще попасть в центральную библиотеку и покататься на корабле, и полетать на самолете, и гулять всю ночь по Питеру.

— Ты, мне казалось всегда, что ты не слушаешь.

— Я все слышу. И все запоминаю. Я так понимаю, что в эти каникулы трахаться мы будем очень мало, раз у нас такая насыщенная программа.

Сонька снова от счастья визжит, залезает на меня и обнимает ногами и руками.

— Я готова трахаться, где угодно и сколько угодно, если мы сделаем хотя бы половину.

— Сама подписалась, — шлепаю по заднице. — Сонь, жрать охота.

— Это я быстро, — встает она и берет из шкафа халат, но я напоминаю.

— Забыла, что обещала?

— Даже когда готовить буду?

— Можешь надеть фартук.

— Сниму? — показывает на украшения, и я киваю. — Надену на следующее пафосное мероприятие.

— Ты же их не любишь.

— Ну я так понимаю, что это еще одна неизбежность.

— И ты готова принять это?

— Готова конечно. Люблю же тебя, — убирает украшения в шкаф, и мы вместе идем на кухню.

Она даже заставляет меня порезать огурцы, но я в этом не силен, и она только смеется с моих брусков, которые потом еще разрезает на четыре части. Жарит бифштекс и делает вкусный черный чай.