Книга Клеймо бандита, страница 63 – Любовь Попова

И даже жду этого.

Дура, дура, дура, но я так рада его видеть, что сердце птичкой раненой трепыхается! Эта немая сцена подзатянулась.

А потом Захар просто взял у меня с колен книгу и засунул в свой карман, а затем сумку, что лежала рядом со мной.

— Если насмотрелись, то пошли.

— Ты в своем репертуаре, — только и усмехнулась я.

Он не мог сказать ничего приятного или рассказать, как соскучился, он просто в очередной раз унизил, только поняв, что я попалась на малейшей симпатии. С ним нельзя проявлять слабость, он сожрёт и даже не подавится.

— Я не пойду. Чтобы ты себе там не выдумал. Отдай мои вещи.

Захар наверное надеялся, что я, как спелое яблочко в руки нему упаду.

— Слушай сюда, — он опустил руки на спинку за моей спиной и склонился, обдавая таким горячим дыханием. А я только и смотрела на пальцы, которые так часто делали мне больно, но порой заставляли забывать и об этом. Пальцы, которые я так часто вспоминала между своих ног, пока пыталась достичь оргазма сама.

— Соня, ты вообще меня слышишь?

Я как, сонная качаю головой, и Захар только вздыхает. Просто хватает меня за ворот куртки. Врезаюсь в его стальную грудь, громко охая.

— Ты что творишь?

— Выполняю угрозу

— Это какую?

— Трахнуть тебя на глазах этих.... милых людей. Раз ты промолчала, значит согласилась

— Что за ерунда! Отталкиваю его, что есть силы, краснею под взглядами окружающих. Он отпускает меня, и я сама выбегаю из вагона под его негромкий смех. Оборачиваюсь, бью его в грудь.

— Боишься осуждения других?

— Замолчи. Зачем это делать? Зачем позорить меня?

— А смысл сидеть там и корчить из себя стерву, когда ты все равно бы пошла со мной.

— Мог бы и поуговаривать…

Идиотка, почему я не могу помолчать.

Он вдруг смеётся! Да так, что я завороженно наблюдаю за этим! Чувствую, как гортанный смех растекается по венам обидной порцией алкоголя.

— Ты меня ни с кем не попутала, я не уговариваю, Мышка. Я только беру. И я решил, что возьму тебя.

Он тут же хватает меня за шею и буквально запечатывает рот под дико громкий гудок отправляющейся электрички.

Наверное, теперь я всегда при поездке на поезде буду вспоминать этот момент! Когда ветер развивает волосы, когда жадные губы демонстрируют власть, когда я, словно упавшая в транс, отвечаю на поцелуй, жмусь как можно сильнее, все больше увязая в своем безумии, имя которому — Захар.

Целоваться — это так естественно. Особенно, когда делаешь это впервые.

Я никогда не делала. Смешно даже, женщиной стала, а не целовалась. А Захар? Он умеет, сразу понятно, как ведет наши языки к взаимному удовольствию. Но лишь до того момента, когда он вдруг кусает меня и отрывается от губ, произнося с тихим рыком, вжавшись лбом в мой.

— Предашь меня — убью. Сначала тебя, а потом себя, поняла?

Я лишь кивнула, забывшись от страха. Предать... А что в его понимании предательство?

— Я вообще-то еще не согласилась быть с тобой.

— Я вообще-то сказал, что не спрашиваю, — передразнивает он мой голос, а я делано возмущаюсь. — У меня не такой писклявый голос.

— Как у мышки. Ладно, погнали, ты мне должна за месяц питания в фастфуде.

Я тут же бью его в грудь, сильно, грубо. Отталкивая.

— Ничего я тебе не должна! И вообще, зачем ты все портишь! Нельзя просто помолчать и не напоминать мне о плохом!