Книга Невинная красавица для чудовища, страница 47 – Тина Грей

Та секундная вспышка, помутнение разума от его возбужденного вида растворяется как этот самый сигаретный дым.

Никакого влечения к этому мужчине.

Лишь горькое отвращение.

— Как видишь, ты мне наскучила, — говорит он, — Одной тебя мне стало мало. Мне нужны новенькие. Ты меня не возбуждаешь больше, так что…

Вздрагиваю. Сердце обливается кровью и ею же захлебывается.

Он без стеснения кончает снова, гулко простонав и выпустив еще один клубок дыма изо рта.

— Нравится смотреть как мне сосут? — выдает спустя несколько секунд, — Тоже хочешь?

— Ты отвратителен, — выплевываю ругательство.

Мой голос вибрирует, слезы застывают в глазах. Ни за что не покажу ему своей слабости. Не сейчас.

Ни когда-либо еще.

Разворачиваюсь, чтобы покинуть логово разврата. Пойду к себе. Приму снова душ, чтобы смыть с себя ауру этой комнаты, пропитанной пороком.

За спиной раздается циничный смешок. Он издевается, а я… Ведусь на провокацию.

— Меня зовут Анастасия, — гордо вздергиваю подбородок, разворачиваюсь и заглядываю ему прямо в глаза.

Он, похоже, не ожидав моей дерзости, переводит свой ленивый взгляд с двух сосок у изножья кресла, на меня. Недоумевает.

— Анастасия Воронцова. Пленница чудовища и дочь самого уважаемого человека в городе, — горделиво восхваляю имя отца, после чего выражение лица Добронравова становится не просто угрюмым…

Яростным. Злым.

На мне нет маски, как на тех женщинах. Я смотрю ему прямо в глаза. С высоко поднятой головой, в отличии от кого-либо.

И он это понимает.

— И кто же еще? — добавляет с насмешкой.

“Та, что никогда тебе не достанется”, — проносится в моих мыслях, но я не озвучиваю этого вслух.

И теперь решаюсь, наконец-то, покинуть это гадкое место.

— Я разве разрешал тебе уходить? — произносит низким рокотом.

— Ты никто, чтобы я спрашивала у тебя разрешения.

Боже. Я произнесла это вслух. При всех этих женщинах, которые, судя по поведению Зверя, ничего для него значат. Часть интерьера, мебели, даже не люди, но…

Я посмела говорить с ним так грубо.

И я его больше не боюсь.

— Подойди ко мне, — выдыхает он, — Забыла, кто твой хозяин?

Почва под ногами ускользает, но я ни за что не исполню его приказ. Проходит секунда и я слышу за спиной шаги.

Он вынуждает меня повернуться к нему, заглянуть снова в глаза. Этот ментальный и зрительный поединок испепелит каждого из нас до дла.

Он встал из кресла ради того, чтобы подойти ко мне. Из его рта торчит сигарета, глаза сузились в прищуре. Бандит разглядывает меня пристально, словно видит впервые.

Выплюнув сигарету, поддается вперед, касается пальцами пояса моего халата и, развязав узел, рывком притягивает меня к себе.

Холодок пробегает по коже. Зверь по-хозяйски скользит ладонью под пушистый халат, касается моей распаренной, после душа, груди…

— Я не одна из твоих сосок, — произношу уверенно.

На миг он замирает. В его глазах плещется неистовый голод.

Ни с чем не сравнимое желание мужчины, изголодавшегося по женщине.

— Что бы сказала на все на это Вика?

Я не шевелюсь, когда он касается пальцами моей кожи, задевает соски, жадно сглатывая…

И сейчас, произнеся до ужаса опасную фразу, наблюдаю за тем, как его пальцы смыкаются на ткани халата…

Он снова замирает.

— Заткнись… Ты не стоишь и….

— И мизинца твоей жены, — договариваю за него, — Я помню. Не стою. Потому что я — не она. И даже не такая как она. Я — другая.