Книга Старший брат моего парня. Соблазню и уведу, страница 27 – Ана Эспехо

— Понятно, — безэмоционально, хотя меня жёстко рвет на части от одного присутствия Вольтова. Разворачиваюсь, чтобы уйти, но в спину мне летит:

— Почему ты не сказала? — его вопрос прошибает на холодный пот. Проходит через меня. И ломает кости.

— О чем? — безразлично оборачиваюсь и холодно усмехаюсь.

Адам сжимает челюсти до мерзкого скрежета зубов. Отрывисто дышит, как буйвол.

— О том, что мой брат-идиот тебе изменял! — одним шагом сокращает расстояние между нами. И пышет жаром на мои губки, которые сами приоткрываются. В ожидании. Одного единственного поцелуя. До боли пульсируют.

— И чтобы это изменило, Адам? — запрокидываю чуть голову, чтобы быть на равных с этим похитителем сердец. — Ты бы принял меня и мои чувства вместо того, чтобы трусливо спрятаться за очередной вспышкой гнева? — наступаю и впечатываюсь в каменную грудь парня. Вольтов ошарашенно хлопает глазами.

Милый птенчик наконец-то оперился и готов заклевать его до смерти!

— Отвечай мне! — толкаю парня ладонями в грудь со всей дури. Хочу проломить его грудную клетку и вырвать сердце. Сжать и ощущать его отдающую, погибающую пульсацию. Потому что моё сердце пережило ими это!

— Ева, пожалуйста...

— Я честно рассказала Паше о нас. Пришла к тебе и буквально бросила свое сердце к твоим ногам, — все эмоции и чувства, которые я училась контролировать две недели разом освобождаются. — И что ты сделал, Вольтов? — ору ему в лицо. — Что ты сделал?

Адам застывает каменным изваянием, позволяя мне кричать и бить его. Но этого мало. Недостаточно. Я хочу, чтобы Вольтов ползал у меня в ногах и вымаливал прощение.

— Ты без жалости и сожалений растоптал моё сердце! — шепчу прямо на краю его пересохших губ. — Потому что не умеешь любить, Адам Вольтов! — и расплываюсь в леденящей улыбке. А голубоглазый черт явно окончательно поехал. Лихорадочный блеск в глазах настораживает, и через несколько секунд парень выдаёт севшим голосом:

— Я только тебя любить и умею, Майская!

И пленит мои губы диким и страстным поцелуем.

ГЛАВА 22

Блять, как же я скучал по ней! Травяной аромат её шампуня и вкус сладких губ просто мозг плавит.

Две гребаные недели не видеть Еву оказалось настоящим испытанием, но я сам обрек себя на страдания.

Как и её! Своего маленького и крошечного птенчика.

— Пусти, Вольтов... — выкобенивается и на секунду выскальзывает из моих объятий. Ловлю под локоть и заталкиваю в первый попавшийся кабинет.

— Что с твоими губами? — оттесняю Еву к преподавательскому столу и упираюсь по обе стороны от нее, блокируя все пути к побегу.

— Не трогай меня, Адам... — уворачивается и вгрызается зубками в нижнюю губу. Кусает до крови, и мелкие капельки крови выступают.

Дьявол!

Раньше этой привычки не было у Майской!

Это моя вина! Своим ублюдским поведением я довел птенчика до нервоза.

— Прошу тебя, не надо... — большим пальцем аккуратно оттягиваю её нижнюю губку. Всю искусанную и опухшую. Склоняюсь и языком зализываю мелкие ранки.

— Прости меня, птенчик, — шепчу, едва дыша. Пока Ева позволяет прикасаться к себе, у меня остается надежда на прощение. Пока разрешает целовать — я живу.

Жестко припечатываю Майскую к своей груди. Остервенело зарываюсь лицом в ее распушенные волосы и жадно дышу, насыщаясь ароматом ее тела.