Книга Старший брат моего парня. Соблазню и уведу, страница 25 – Ана Эспехо

— Значит, пока я работал над проектом, этот ублюдок лез к тебе в трусы?

— Под «работал над проектом» ты имеешь в виду трахать свою напарницу!? — ору ему в лицо, и слёзы предательски брызжут из глаз. Значит, мне не все равно! Моё сердце не бесчувственное. Никогда не было. Просто оно любит двух парней совершенной разной любовью.

И как много времени мне потребовалось, чтобы это понять!

— Это произошло из-за тебя, Ева! Здесь только твоя вина!

Паша даже не хватает смелости признаться в том, что он изменял мне!

— Что? — от злости слезы высыхают мгновенно.

— Ты отстранилась от меня. Ходила вечно рассеянная. Не давала мне, — пугающе двигает челюстью. — Теперь мне понятно, кто виноват, — он сильнее сжимает кулаки.

— Пусть так... — снова текут слезы по щекам. — Мне хотя бы хватило храбрости признаться тебе, а ты обвиняешь меня в своих ошибках, — утираю слёзы тыльной стороной ладони и вылетаю из кабинета. На всех порах мчусь в мужскую раздевалку. Знаю, что найду Вольтова там.

— Адам? — мой голос эхом прокатывается по помещению, аж стекла над раковинами дребезжат.

— Ева? — появляется из-за поворота, где душевые. В одной набедренной повязке из махрового полотенца. Снова принимал душ. Смывал мой запах.

— Что случилось? — его голос звучит обеспокоенно. И на мгновение кажется, что этот парень никогда не обижал меня.

— Я все рассказала Паше! — воодушевленная и счастливая сообщаю радостную новость.

Об измене его брата предпочтительно молчу, надеясь сохранить хотя бы остатки их братских отношений.

— Что ты сделала? — Адам хмурится, и от его леденящего голоса внутри меня все корочкой льда покрывается.

— Я рассказала ему... о нас... — сердце начинает стучать быстрее и болезненнее.

— О каких нас? — Вольтов желчно усмехается и уничтожает расстояние между нами. — Нет никаких нас, Ева! — хлесткими словами лупит меня по щекам. Смотрю в мерцающие злобой потемневшие омуты парня и не узнаю его. Он чужой мне. Грубый. Жестокий. Безжалостный. Уничтоживший меня.

— Адам, я... — моя последняя надежда и попытка достучаться до его бесчувственного сердца.

— Ты была интересна мне, пока была недоступна!

ГЛАВА 20

ДВЕ НЕДЕЛИ СПУСТЯ

— Что ты чувствуешь сейчас, Ева? — наш психолог в университете внимательно слушает каждый мой вздох.

Никто так не вникал в мои слова, как этот молодой практикант. Его поставили помогать студентам. Таким, как я. Потерявшимся и разбитым. После громкого расставания с Пашей и осколков, что оставил от моего сердца Адам, начала собирать себя по кусочкам. И мой психолог Петя — единственный с кем я разговариваю.

— Не знаю. Полное безразличие, — тупо смотрю прямо перед собой и ковыряю ногтями обивку подлокотника.

Сославшись на состояние здоровья, декан позволил мне взять небольшой перерыв в учёбе. Хорошая успеваемость и статус прилежной студентки использованы по назначению.

Посещение университета ограничивалось только встречами с психологом, чтобы выговориться. Исключительно в вечернее время. Во избежание встреч с Адамом.

— Опустошенность. Желание вырвать сердце из груди.

Образ Вольтова тяжело стереть из памяти. Ещё тяжелее забыть его прикосновения. Моя кожа заклеймена ими. И каждый раз при мысли о парне, она пульсирует и горит.

— Ты его не забыла? — мягко спрашивает Петя и убаюкивающе покачивается в кресле.