Книга Друг моего брата. Ты попала, детка!, страница 25 – Ана Эспехо

Он мне почти в любви признался!

Нет!

Не почти, а именно признался!

В свойственном Богдану вспыльчивой манере, когда эмоции захлестывают и каждое слово летит стрелой в сердце.

— Чтобы не припухло... — под ледяной водой мочу полотенце и, стараясь не причинять новой боли Дану, аккуратно прикладываю к рассеченной губе. Чувствую себя медсестрой-спасительницей. И меньше всего жду, когда Сворский обнимает меня за талию и усаживает к себе на колени.

— Не так ты должна была узнать о моих чувствах, — трется лбом о мою грудь, а я млеюще расплываюсь в улыбке. Глажу его по волосам.

— А мне понравилось! Прозвучало по-настоящему искренне и сильно, потому что эта пресная фраза «я тебя люблю» не передаёт всю палитру чувств.

Дан исподлобья поглядывает на меня со странным блеском во взгляде.

— Я действительно свожу тебя с гребаного ума? — цитирую великое признание Сворского и в любви и поглаживаю его щеку.

Дан глядит на меня с лукавой улыбочкой, заставляя сердце трепетать и сжиматься в груди.

— Ты меня, блять, просто рвешь на части, Нат! — выдыхает с таким отчаянием, что я перестаю дышать. Растворяюсь в объятьях парня. Широкая ладонь Дана наглаживает мою попку под футболкой.

— Опять без нижнего белья? — рычит удовлетворенно, мой раненый зверь.

— Такие страсти творились, какое белье, — отшучиваюсь, зарываясь носом в волосы парня на макушке.

— Кхм?

Кошкой подпрыгиваю от внезапного появления брата. Дан принципиально и оскорбленно отворачивается, одергивая подол футболки и прикрывая мою попку.

— Я тут... это... лёд принёс, — Петька провинившийся подходит к нам поближе и протягивает полотенце, в которое завернуты кубики льда.

— Петь, ты совсем болван?! — набрасываюсь на брата, усиливая его чувство вины. Из полотенца достаю один кубик и прикладываю к разбитой губе Дана. Он кривится и морщится от боли, но позволяет помочь.

Петька вообще в лице меняется, понимая, что это он виноват. Он навредил лучшему другу.

— Я как лучше хотел, ты же моя сестра, а я твой старший брат, — начинает оправдываться. А мне просто хочется остаться наедине с Даном и залечить его раны.

— Ты старше меня всего на две минуты! — рыкаю и хмурю брови.

— Значит, вы типа вместе? — и все равно в голосе брата проскальзывает скептицизм и презрение, на которое Дан реагирует сверкающим взглядом.

— Типа? — Богдан болезненно ухмыляется и вместо слов просто утыкается лицом мне в изгиб шеи.

— Иди, Петь, — прошу брата уйти, потому что его недоверие меня раздражает и бесит сильнее, чем Сворского.

Аккуратно вытаскиваю кровяной тампон из его носа и выбрасываю в мусорное ведро. И над переносицей немножко держу кубик льда. Вожу по всему носу. Над губой. И снова касаюсь рассеченной ранки на нижней губе.

— Если я свожу тебя с ума, то для меня ты, Дан — целая вселенная. И я реально в тебе потерялась.

«Если я свожу тебя с ума, то для меня ты, Дан — целая вселенная. И я реально в тебе потерялась».

Блять!

Она такая маленькая. Юная. Хрупкая. Моя развратница. Уникально, как её грязные потребности и желания совпадают с моей фантазией. Хочется сутками не выбираться с ней из постели. Целовать. Ласкать. Слушать стоны. Самые сладкие и возбуждающе. Но то, как Ната стонала подо мной в ту ночь... Такого больше не было! Она словно воскресла и начала жить заново от одного моего прикосновения. А я понял, что тоже, сука, живой человек лишь, вздохнув её запах. Надышаться не мог. Даже алкоголь в крови не уничтожил мою потребность касаться Нату. Ласкать её дерзкие соски и тактильно ощущать бешеную дрожь. И только я один в тот момент слышал с какой частотой стучит её сердечко. Маленькое, но сильное. Всегда меня любившее. И в какой-то гребаный момент меня, блять, заклинило.