Онлайн книга «Как они её делили»
|
Я настолько шокирован тем, что он действительно собирается меня ударить, что даже не пытаюсь увернуться… Зажмуриваюсь, как последний дебил. Прямо как девка напуганная… Мышцы лица сводит от жути происходящего. Жду боли, но ее нет. Вместо этого слышу глухой удар, чей-то болезненный стон. И отчего-то отморозок слева резко бросает мою руку. Открываю глаза и не верю тому, что вижу. Арам стоит над корчащимся Лехой, который держится за нос — оттуда течет темная струйка крови. В тусклом свете из окон она кажется почти черной. — Арам! — выдыхаю я, и в груди что-то переворачивается от облегчения. Все-таки брат он мне! В меня будто вливаются новые силы. Адреналин взрывается в венах, заглушая боль в животе. Резко поворачиваюсь к Димке, который все еще держит мою правую руку, но уже растерянно оглядывается на товарища. Бью его локтем в солнечное сплетение. Он сгибается пополам с хриплым вскриком, хватка ослабевает. Освобождаю руку и тут же наношу апперкот в челюсть. Хруст костяшек о зубы отдается болью в кулаке, но это уже боль победы, вкус хорошей драки. Димка валится на асфальт, судорожно хватая ртом воздух. Арам тем временем добавляет Лехе коленом в живот. Тот сворачивается калачиком и скулит, как маленький. — Вы охренели, пацаны! — слышу надсадный голос Арама. — Думали, я свою родню сдам? Мы переглядываемся и впервые за долгое время улыбаемся друг другу. Настоящими улыбками, без фальши и обид. Но радость длится секунды. В уши врезается голос Костяна: — Шувалов, доставай перо! Следом — пронзительный крик Насти, полный такого ужаса, что у меня волосы встают дыбом. Мы с Арамом забываем про своих стонущих противников, резко бросаемся вперед. Ботинки скользят по мокрому асфальту, чуть не падаю, но удерживаю равновесие. И так же резко мы тормозим в двух метрах от Насти. Потому что Шувалов демонстрирует нам складной нож и подносит его к лицу моей жены. В этот момент фонарь снова будто напоследок вспыхивает ярким светом — сталь лезвия сверкает, отражая холодный электрический свет. И злобную усмешку ублюдка. Настя стоит неестественно прямо, запрокинув голову назад. По щекам текут слезы, губы дрожат, она не смеет пошевелиться. Острие ножа находится в миллиметре от тонкой кожи ее щеки. — Не смей ее трогать! — слова срываются с моих губ. — Тебя же засадят, ублюдок! — Ни хрена мне не сделают, — цедит Шувалов, и в его голосе слышится такая уверенность, что становится по-настоящему страшно. Внезапно у меня в голове всплывает история, которая гудела на весь универ пару месяцев назад. О том, как одну первокурсницу затащили в машину, заставили делать минет, а потом еще и порезали ногу. Вой стоял на каждом углу, девочка ходила вся поникшая. Естественно, она написала заявление в полицию. Но потом заявление все-таки забрала, сказала, что все выдумала по причине стресса. После все говорили — чушь, брехня, ничего не было. Сама все придумала для привлечения внимания. А я вот теперь понимаю — ни хрена не брехня. Все было. И заставили ее молчать. Кстати, если верно помню, это именно у Шувалова отец — крупная шишка в погонах. Полковник или подполковник, хрен его разбери. — Вот как все будет. — Костя подходит ближе, на лице играет мерзкая ухмылка. — Сейчас мы всей дружной компанией поднимемся наверх, и твоя жена будет нас ублажать. А потом посмотрим, что у вас еще интересного в квартирке имеется… |