Онлайн книга «Как они её делили»
|
Неожиданно я замечаю их — четыре силуэта чуть в стороне от подъезда, у стены соседнего дома. В темноте не разглядеть лиц, но что-то в их позах сразу настораживает. Стоят слишком нарочито расслабленно, курят, но взгляды направлены в нашу сторону. Хреновое предчувствие скребется где-то в районе солнечного сплетения. При нашем приближении тени отделяются от стены и неспешно шагают навстречу. Четверо против одного — не самый лучший расклад. Особенно когда рядом беременная жена, которую надо защищать. Настя, видимо, тоже что-то чувствует — прижимается ко мне сильнее, сбавляет шаг. — Артур… — шепчет она тревожно. Главное — во дворе, кроме нас и этих придурков, никого, ни одной живой души. Пакеты в руках внезапно кажутся помехой. Быстро прикидываю — успею ли их бросить, если что, и дойти до подъезда, втолкнуть Настю внутрь… Парни подходят ближе, и в свете мигающего фонаря я вижу их четче. У одного шапка надвинута низко на лоб, у другого капюшон… Но я все равно легко их узнаю. По венам разливается слоновья доза адреналина. Прикрываю собой Настю, пытаясь оттеснить ее к подъезду. Но они уже перекрыли нам дорогу. Я делаю морду кирпичом. Сердце колотится, как отбойный молоток, но внешне стараюсь выглядеть спокойно. Спрашиваю с наглым видом, будто мне совсем не страшно: — Костян, тебе не живется спокойно? А именно он, Костя Рыбаков, сын декана, возглавляет эту шайку. По бокам от него: Димка Шнырь, Леха Прыщ, и отморозок Шувалов — здоровый детина с татухами на шее, от которого несет перегаром даже на расстоянии. Все четверо борзые, как будто уверенные, что им ничего не будет. Их борзость отчасти понятна — родители при должностях и бабле. Но и я ведь не сын слесаря. Костя усмехается, и в свете мигающего фонаря его лицо кажется еще более неприятным. Глаза холодные, злые. — Жена твоя покоя не дает, — говорит он медленно, смакуя каждое слово. — Настя, скажи, что ты в этом уроде нашла? Чем он лучше меня? Если бы тогда не ломалась, уже давно вместе бы были… Настя прижимается ко мне еще сильнее. Чувствую, как дрожат ее плечи. Сдавливаю пальцами ручки от пакетов с продуктами. — Отвянь от нее, у нее уже штамп в паспорте, — отвечаю я, стараясь звучать уверенно. — Так муж не стена, подвинем. — Костя делает шаг ближе. — К тому же это как-то не по-христиански — такую красоту одному тебе. Делиться надо… Тут меня прорывает окончательно. Отставляю пакеты в сторону, они с глухим стуком падают на асфальт. Яблоки рассыпаются, катятся по двору. — Только посмей ее тронуть, и я тебя… — Что ты меня? Что ты мне сделаешь? — Костя наглеет, видя, что я завелся. Адреналин бьет в виски. Кулаки сжимаются сами собой. Но разум подсказывает: драться сейчас — самоубийство. Четверо против одного, да еще Настя рядом… Решаю его заболтать, в надежде, что кто-то пройдет мимо, и тогда эти уроды скроются. Мне против них переть одному — голый номер, задавят числом. — Откуда мой адрес взял? — тяну время, оглядываясь по сторонам в поисках хоть какой-то помощи. Но двор пуст. Только мигает фонарь да где-то вдалеке гудит машина. — Арам рассказал. — Костя ухмыляется еще шире. — Попросил вас навестить, так сказать, передать подарочек… От этих слов у меня внутри все обрывается. Брат… Мой родной брат сдал меня этим ублюдкам? |