Книга Тебя одну, страница 85 – Елена Тодорова

Руки тут же теряют силу. Если бы не железная хватка на моей заднице, рухнула бы лицом вниз. Держит, извращуга, не позволяя сдвинуться.

— Дима… — начинаю злиться.

Только поэтому задыхаюсь.

Новый эпизод замешательства разгорается, пожирая мозг, как магнитная вспышка на солнце, когда он, накрыв мою спину своим телом, усиливает не только природную гравитацию, но и ощущение, будто я нахожусь на дне океана, где давление вполне способно раздавить на молекулы.

Боже мой…

Его руки скользят по моей спине, выстраивая какой-то непонятный, страшно распаляющий плоть маршрут.

Дайте воздуха… Прошу…

Легкие схлопываются, как лепестки ядовитого цветка, и, как я не стараюсь, отказываются раскрываться. В животе и вовсе бабочки-террористы, выдвигая абсолютно нелепые требования, поднимают гребаную революцию.

— Расслабься, чтобы не было больно, — шепчет Дима, касаясь губами моего уха.

Только я хочу порадоваться, что в этой позе не придется с ним целоваться, понимаю: он уже проникает глубже, чем я могу себе позволить.

Дурманящий жар заполняет каждый миллиметр моего тела.

И я… выгибаюсь. Это получается инстинктивно.

Густой выдох и следующая за ним тишина лучше любых слов оповещают, что пришло время для решительных действий.

Честно? У меня все болит после ночи. Но стоит члену Люцифера толкнуться между припухших складок изнывающей плоти, стенки влагалища, игнорируя сей факт, начинают с головокружительным трепетом растягиваться. По мере продвижения тарана, внутри меня происходят ошеломительные выбросы удовольствия, которые заставляют меня неистово дрожать.

— Расслабься, — сипит Дима на повторе.

Я не могу этого сделать, хоть и понимаю, что так было бы легче для нас обоих. Сотрясаясь, сжимаю его так сильно, что аж бедра судорогами сводит.

Ночью Дима распахал меня настолько, что, казалось бы, восприятие должно было притупиться. Но вместо этого я еще явственнее ощущаю себя заложенным в воск сканером: головка, ствол, выпирающие вены, вздутый семенной канал — все это отчетливо чувствую. И под этот рельеф, как под заданный шаблон, подстраиваюсь.

— Не сопротивляйся, — хрипит Люцифер, пробегаясь губами по моей шее.

Увязнув в его горячем, шумном и прерывистом дыхании, не сразу понимаю, на каком языке он говорит и чего хочет.

«О чем он вообще?» — недоумеваю, когда удается разобрать слова.

Я не сопротивлялась ни секунды. По крайней мере, сознательно.

А потом… Моей шеи касаются его зубы. Легко, почти ласково, но по моему телу разлетаются крошечные вспышки.

Господи…

Это никакие не мурашки. Это чертовы светлячки. И они бьют крыльями под моей кожей.

Достигнув дна, Дима замирает, чтобы надсадно перевести дыхание и переместить ладони на мои бедра. Этих действий достаточно, чтобы распирающее мое тело напряжение достигло пика.

Я ведь знаю, что сейчас начнется. Предвкушение катит вдоль моего позвоночника огненный шар.

Боже мой…

Выпустив безмерно натянутый, дребезжащий, словно выброс вулканического гейзера, стон, Фильфиневич с такой силой сжимает мои бедра, что в местах захвата возникает болезненное жжение.

Так он предупреждает: сейчас будет разнос.

Я готовлюсь. Готовлюсь отчаянно. Всем своим существом.

Но когда основная часть полового акта активизируется, внутри меня стартует такая контрабанда особо крупных партий грешного наслаждения, что я, вцепляясь в несчастный матрас зубами и когтями, так и так расхожусь вздохами, всхлипами и стонами.