Онлайн книга «Тебя одну»
|
[2] Имба — пришедшее из геймерской культуры сленговое выражение, которое означает что-то невероятно крутое, мощное или впечатляющее. [3] Сингулярность в философии — единичное, уникальное явление, событие или существо, которое не имеет аналогов. 21 Все это настолько раздвигает границы реальности, что теряется связь с самим временем, с адекватным ощущением себя. © Амелия Шмидт Утром, на границе сна и бодрствования, я вдруг улавливаю шершавое потрескивание кинопленки — тот самый ретро-эффект, с которого начинались все мои танцы в клубе. Что еще за ерунда? Если мозг решил показать мне точку, с которой моя жизнь пошла наперекосяк, то он, блин, явно запутался в событиях. Не то чтобы я собиралась чинить препятствия, вздумай он стереть все, что предшествовало этим танцам… Да я бы даже умничать не стала! Но ничего ведь не стерлось. У памяти нет срока давности. Навязчивые звуки исчезают, как только я, собравшись с духом, разжимаю подрагивающие от напряжения веки и расплываюсь невидящим взглядом по окружающему меня пространству. Где я? Все чужое. Даже запах — тягучий, мускусный, солоноватый и пряный… Интимный. Сердце, первым учуяв неладное, безотчетно усиливает свою работу. Пока я, вытаращив глаза, пытаюсь зацепиться за предмет, который поможет определить местоположение, оно уже так рьяно молотит в ребра, что попросту нивелирует все остальные процессы. Паника не способствует концентрации. И все же мне удается сфокусировать взгляд на круге на стене. Деревянный, массивный, с грубым металлическим центром и выжженными по всему периметру руническими символами — сосредоточенно фиксирую я. «Щит викинга…» — зреет в истрепанной голове. Грудь предусмотрительно сжимается. Когда я говорю «предусмотрительно», я хвалю свою внутреннюю Вангу, потому что в следующую секунду чувствительную плоть пронзает молния. Выдохнуть бы… Это еще не смертная коса. Но… Пробудившийся мозг так стремительно восполняет пробелы, что на середине процесса меня уже начинает потряхивать. А когда обратная перемотка достигает крайних событий, заставляя погрузиться не только в действия, но и в ощущения, тело будто повторной детонации подвергается. Дыхание Люцифера на моей коже… Вдавленные в плоть пальцы… Его поцелуи… Поцелуи, поцелуи, поцелуи… Прикосновения… Жесткие, до одури голодные ласки… Ощущение адовой переполненности… Штурмовые удары… Бешеное сердцебиение… Сумасшедшие зигзаги застрявшего в ставшей такой маленькой физической оболочке удовольствия… Поцелуи, поцелуи, поцелуи… Одержимая близость… Сакральные толчки… Сокрушительное блаженство… Чувствую себя вытраханной в хлам, но пронесшиеся по груди всполохи собирают внизу живота новую бурю. «Так, стоп!» — резко останавливаю 5D-демонстрацию. Внутри тут же вспыхивает злость. На кого, дурочка? На него? На себя? Или, может, на проклятый матрас, который записался в соучастники и должен быть судим по статье «превышение полномочий»? Господи… Осторожно перекатившись на спину, убеждаюсь в том, что в принципе уже понимала: Фильфиневича нет в постели. Не то чтобы мне становится значительно легче… Хотя, конечно, легче. Выделяю себе минутку на терзания. «Вот это ты работяга, Шмидт!» — стебет один из внутренних голосов, пока я убиваюсь. — «Вступила в свои обязанности, так вступила!» |