Книга Тебя одну, страница 74 – Елена Тодорова

Предугадать, о чем думает Шмидт — нереально. Уверен, что все не так просто. Но она, блядь, шагает в треугольник между моих ног, опускается на колени. Не успеваю пару раз шлепнуть ей по губам, покорно открывает рот и втягивает меня в свое тепло.

Мать вашу… Р-р-рельсы… Ш-ш-шпалы…

Ощущение, что я падаю вниз головой. Простофиля, бля. Как лететь, когда ушел в штопор[2]? Мы же в курсе, что из такого положения не выведет даже профи. А я еще на скорости, от которой кровь разрывает вены. А так как больше всего ее сейчас в члене… Блядь… Блядь… Блядь… Уношусь в астрал.

Вздох. Хрип. Стон. Жизнь, сука, на изломе.

Благо ведьма на моих реакциях внимания не заостряет. Занимается делом — дрочит дубину, насасывает шляпу, лижет яйца. Каждое действие — детонатор. Запускает мой пульс в аномальном режиме. Сердце, мать вашу, уже горит, как та самая Троя под ахейцами. Чепухень. Назовем это конным спортом. Типа все под контролем.

Кинув сигарету между губ, безрассудно мну ладонями божественные сиськи демоницы. Эти самые руки перебивает даже не током… Ломка такая, будто меня прогнали через тысячный строй с палками.

Нервные клетки пачками мрут.

Мрут, блядь… Мрут.

И похрен.

Я тону в омуте черной похоти.

Сигарета кочует туда-сюда — то между пальцев торчит, то снова зажата зубами — затягиваюсь же периодами. Несколько раз кряду заставляю Фиалку оторваться от члена, чтобы завладеть горячими и жесткими от общего накала бутонами сосков орально. Она, бля, терпеть не может, когда их трогаю. Всегда мычит, повизгивает и дергается, пытаясь увернуться. Удерживаю, пока давление не шкалит.

Раньше и подумать не мог, что у человеческого тела может быть настолько ярко выраженный вкус. Нектар Фиалки переплюнет самое элитное пойло: насыщая, кидает градус в каждую клетку. Обещает внеорбитный жир[3], а на деле едва ли не сразу с ног рубит. Не успев толком накачаться, сдыхаю от похмелья. Употребление — прямой билет в небытие. Наверное, я аллергик. Но отказаться сил нет.

На подъеме, когда мои троящиеся от всей этой браги глаза встречаются с горящими завораживающим огнем углями ведьмы, неизбежно беру в захват и ее рот. Конкретно с ней не страшно, когда губы после члена — разбухшие, красные, мокрые. Есть в этом особое удовольствие: моя ведь дровина терзает этот рот, утверждая свою неистовую, пускай и навязанную, власть.

Пока целую, добираюсь лапой до попки Шмидт. Похуй, что согнуться над ней приходится в три погибели — цель явно оправдывает усилия. С кайфом сжимаю упругую ягодицу, скольжу пальцами в расщелину и вдавливаю средний в жаркую воронку ануса.

Сука, оторвавшись всего на секунду, с хрипом смачиваю тот самый палец слюной.

Зрительный контакт в этот момент — лобовое столкновение. Удар настолько мощный, что разрушений особо не чувствуешь. Две груды просто сливаются в одно одичавшее существо.

Вновь захватив рот ведьмы, впиваюсь так жадно, словно надеюсь найти внутри нее новую цивилизацию. Пока идут раскопки, размазываю по стенкам свое взбесившееся, как древний вирус, желание. В остальном все тот же путь — спина, попка, анус — только на этот раз заталкиваю скользкий палец глубже, чем на длину первой фаланги.

Еще немного. Еще чуть-чуть. Подцепляю задницу Богини на крюк.

Она, как ни странно, ведет себя достаточно покорно. Рвано качая бедрами, ритмично двигается вверх-вниз. С надрывом дрожит и вспахивает мой рот горячими и острыми, будто перцовый газ, выдохами.