Книга Тебя одну, страница 4 – Елена Тодорова

Всхлип тонет в музыке. Но движения рвущегося тела вряд ли удается скрыть.

Опустившись грудью на холодный настил, чувственно ползу к краю. В этот миг сама не понимаю: жертва я или же хищница.

Трек идет на спад. Медленно растворяется музыка. Громкость снижается плавно, ниже и ниже, пока не исчезает совсем, оставляя в воздухе лишь мое дыхание — шумное, рваное, живое.

Это длится недолго.

Клиенты клуба перекрывают его жаркими овациями. Они хлопают не мне, а своей разыгравшейся похоти. А потому все это не может льстить. От этого хочется бежать. Бежать как можно скорее.

Но страшнее всех все равно он — Люцифер. Его взгляд прожигает меня насквозь даже сейчас. Прожигает и тянет за ту невидимую нить, которая намертво привязана к моей душе.

Никого не благодарю. Даже брошенные на помост деньги не собираю. Поднимаюсь и в спешке покидаю сцену.

[1] Empire Noir (англ.) — Темная империя.

[2] Перевод использованных в тексте строчек песни Nine Inch Nails «Closer»: Ты позволяешь мне осквернить тебя. Ты позволяешь мне проникнуть в тебя.

[3] Я разрываюсь изнутри.

[4] У меня нет души, которую можно продать.

Ад начинается с меня.

© Амелия Шмидт

Обожженная. Оглушенная. Оголенная.

Влетаю в гримерку, словно меня туда кто-то зашвырнул. Пока проношу свое распаленное тело через задушенное духами и декоративной косметикой помещение, шпильки звонко отбивают истеричную мелодию.

Впечатываюсь бедрами в спинку пустующего кресла. Пальцы цепляются за нее как за спасательный круг. Изо всех сил пытаюсь удерживать равновесие, но это кажется невыполнимым — тело бьет лихорадочная дрожь.

В груди горит. Катастрофически не хватает воздуха — железная рука прошлого беспощадно сдавливает горло. Вот-вот задохнусь.

Девчонки дружно сливают на меня любопытные взгляды.

— Ты чего? — лениво протягивает самая эффектная из труппы, высокая темнокожая танцовщица с необычным именем Фрида. — Призрака увидела?

Господи… Знала бы она, как близка к истине…

Я все еще не могу поверить, что Фильфиневич здесь.

Но чувства, что вырвались на свободу, когда я его увидела, и последующий эмоциональный взрыв подтверждают: мы снова в одной реальности.

— Дайте ей воды, — распоряжается миниатюрная, но фигуристая красотка с вытравленными до платиновой белизны волосами. — Первое выступление всем дается тяжело.

По тому, как сразу несколько девочек бросаются выполнять ее просьбу, понимаю, что именно Аврора в этом паноптикуме главная. После Мадам, конечно.

Выпрямив спину, с некоторым раздражением принимаю стакан от вечно сияющей улыбкой Миры — шикарной рыжеволосой прелестницы с бесконечным запасом оптимизма. Не представляю, как смогу сделать хоть глоток, но требуется совсем немного усилий, чтобы вода проникла внутрь, смягчила застрявший в горле ком и ослабила напряжение.

Бабушка всегда говорила, что в моменты сильных переживаний нужно пить воду. Вода смывает все — боль, страх, слезы. Возвращает равновесие.

«Забыла об этом», — признаю я с грустью.

— Ами, — выдыхает Мира на удивление ласково.

Учитывая, что это всего вторая наша встреча, это кажется странным. Но еще больший шок вызывают… объятия.

Меня вечность никто не обнимал.

Я не позволяла.

И вот сейчас… Внутри меня что-то трещит, и глаза наполняются горячей влагой.

— Если ты переживаешь из-за того, что сказала Роза Львовна, то знай: Мадам лукавит, — сообщает, поглаживая меня по спине.