Книга Тебя одну, страница 176 – Елена Тодорова

Когда язык Димы в очередной раз проскальзывает между моих губ, сладкие стоны перебивают шум волн. Суть этого жаркого трепета выше физической страсти, ведь мы знакомы со вкусом друг друга целую вечность. Из жизни в жизнь небо не оставляет нам шансов: если не узнаем искомую душу по скрытой в глазах глубине, точно вычислим во время поцелуя.

— Угадай, о чем я думаю? — спрашивает Фильфиневич чуть позже, как будто смакуя послевкусие нашего слияния.

— О нас, — отвечаю я, не задумываясь.

Он довольно усмехается. Поднимая руку, обвивает ею мои плечи, притягивает к себе, касается губами уха.

— Угадала, — шепчет значимо. И тут же выдвигает: — Проси награду.

Нет чтобы просто сказать, что хочет порадовать. Это не по Диминому. Он даже цветы несет с таким размахом, словно собирал их в раю.

— Ох, Фильфиневич… Знаешь же, что не пощажу тебя…

Смотрит снизу вверх. Глаза мерцают предвкушением.

— Не щади.

Дразняще кусаю губы, будто раздумывая.

— Я хочу… — тяну, упиваясь моментом. И не власть это. Вовсе нет. Безраздельная отзывчивость друг к другу. — Хочу вечность с тобой.

— Я думал, этот вопрос решенный.

— А вдруг, успешно пройдя все уроки, в следующей жизни уже не встретимся?

— Так думаешь?.. Не волнуйся, Богиня, я тебя везде найду. Но если надо пообещать…

— Пообещай!

Фильфиневич смотрит так, будто мир уже сжимается до одной единственной точки — меня. Никаких сомнений. Никаких страхов. Только любовь и незыблемая уверенность.

— Обещаю.

Но мне мало. Хочется ощутить эти слова не только слухом, но и каждой клеточкой.

— Поклянись, — выдыхаю чуть требовательнее, обвивая его торс руками и крепко-крепко вжимаясь в бок — прямо под сердцем.

Фильфиневич улыбается, но не с насмешкой. С древним знанием.

Будто он друид, а не варвар.

Господи… Да все равно ведь! Любого люблю!

— Клянусь, — произносит твердо и накрывает мой рот поцелуем.

Глубоким, медленным, искрящим и бесконечным.

Именно тем, с каким складывают клятвы те, кто действительно встретится вновь. От силы этой печати меня и пронизывает дрожь. Пробежавшись по телу, она закрепляет этот миг, вживляя его в самую душу.

Фильфиневич отрывается. Губами, но не взглядом.

— Теперь ты в ответе, Богиня.

— И в этой, и в каждой последующей жизни, — шепчу я. — Клянусь.

Навсегда.

— Эй? Ты куда пропала? — щелкает пальцами перед моим затуманенным взором Варя.

Мотнув головой, чтобы скрыть смущение, напускаю подозрительный вид.

— Что-то здесь не так… — протягиваю, с показным осуждением цокая языком. — Дима снова что-то придумал? Признавайся! Зачем вы меня позвали?

— Что ты! — выдает появившаяся из глубины дома Лиза. Махнув в мою сторону кухонным полотенцем, в своем стиле добавляет: — Бог с тобой!

— Мы правда соскучились по тебе, — поддерживает ее Варя. Заглядывая мне в глаза, стреляет, как всегда, прямо: — А ты по нам?

— Конечно! — заверяю их я.

Обнимаю одну, затем вторую.

— Идемте на террасу, — приглашает Лиза, указывая рукой в сторону распахнутых дверей, в проеме которых, сопротивляясь соленому морскому воздуху, качается белая занавеска. — Я уже накрыла там стол.

— С удовольствием! — соглашаюсь я, теряя нахлынувшую в связи со всеми знаками подозрительность.

Пару минут спустя сидим втроем — босоногие, расслабленные и веселые. Наворачиваем потрясающую пасту с соусом песто, пьем божественный лимонад и обмениваемся последними новостями.