Книга Роман с конца, страница 24 – Марина Сом

— Поставь на тумбочку у кровати.

Неохотно я прохожу вглубь и ставлю поднос на тумбу:

— Ваш кофе в постель.

— Спасибо. А теперь раздевайся.

Я резко оборачиваюсь и в шоке наблюдаю, как Марк медленно садится в кресло, широко расставив ноги. Он медленно скользит глазами по моему телу. Остановившись на моем лице, Марк складывает руки на груди, в ожидании представления.

Мне нравится наблюдать, как эмоции на её лице сменяют друг друга. С момента, как она появилась у меня на пороге с подносом в руках, я видел изумление, интерес, раздражение, злость, неловкость. Сейчас же её чёрные глаза пылают гневом. Наверное, она представляет, как я горю в аду.

Обычно я не бью в лоб, моя стратегия — двигаться медленно, нащупывая и проверяя слабые точки противника. Но в присутствии Полины меня покидает выдержка, и я сразу же перехожу к нокауту:

— Раздевайся!

Она начинает коситься на окно, как будто ждёт оттуда помощи или планирует план побега. Усмехнувшись про себя, внешне я держу непроницаемую маску.

На ней голубая футболка и чёрные облегающие брюки. Она устремляет взгляд на кровать и, не задавая вопросов, послушно стягивает с себя футболку.

Мать моя женщина.

Я готов кончить, просто наблюдая, как она делает всё, что я ей скажу. Просто исполняет мои приказы — ей даже и раздеваться не нужно. Её послушность подаёт прямые сигналы моему члену. Случай, когда характеристика «исполнительность» не является пустым словом в резюме.

Вот только откуда такая послушность? Почему она не пошлёт меня на три буквы и не уйдёт? Я её не удерживаю.

Я, конечно, грозился её уволить, но она молодая, красивая, компетентная девушка с профильным образованием. У неё не должно быть проблем с тем, чтобы найти работу — пусть не здесь, так в городе точно.

Может... Мне так хочется верить, что за этим стоит что-то большее, что-то ещё. Мне хочется обмануть себя, что, возможно, ей это нравится.

Она бросает на меня очередной свирепый взгляд, и я отметаю этот вариант. Если сейчас у неё и есть какой-то интерес ко мне, то он определённо носит агрессивный, даже садистический характер.

О чём я вообще думаю, когда передо мной стоит полуголая Полина?

Её бежевый бюстгальтер выделяется на покрытой лёгким загаром коже. Я вижу, как живот, руки и грудь покрываются мурашками, и соски твердеют под тонкой тканью.

Полина скидывает с ног балетки и, расстегнув джинсы, садится на кровать. Медленно, даже буднично, видимо, пытаясь сделать это максимально неэротично, она стягивает с себя джинсы. На меня это имеет обратный эффект. Я скольжу взглядом по её крепким икрам, слегка выпирающим коленям и мягким изгибам бёдер. Её трусы на тон темнее бюстгальтера практически сливаются с кожей — если дать волю воображению, можно представить, что она совсем голая.

Хотя зачем представлять?

Я снова ухмыляюсь, теперь уже в открытую. Встав, я подхожу к ней вплотную. Полина неосознанно делает шаг назад, смущается своей реакции, останавливается, расправляет плечи и гордо поднимает голову. Она пытается держать лицо, делать вид, что ей всё равно.

Сейчас я уверен, что стоит мне приказать ей лечь на кровать и раздвинуть ноги — она это сделает. Вот только я не понимаю, почему. Она же не думает, что я её заставляю?

Прежде чем двигаться дальше, мне нужно в этом убедиться.