Книга Гарри и его гарем 11, страница 89 – Нил Алмазов

— Мелия, ты боишься тоннелей? — осторожно спросил я.

Она стояла чуть в стороне, глядя вдаль.

— Что?

Я повторил вопрос.

— К сожалению, да, есть у меня такой страх, — нехотя призналась она. — Не могу его побороть, как ни старалась.

— Это с детства? Или что-то произошло?

— Произошло. — Мелия замолчала, опустив глаза. — Но я не хочу об этом говорить. Плохие воспоминания.

— Хорошо, не буду настаивать, — сказал я тихо. — Можешь всегда на меня рассчитывать. Я рядом.

— Поэтому поездки по этим тоннелям переношу не так тяжело, как могла бы.

— Вот и замечательно.

— Как приедем, надо будет выпить чего-нибудь, снять напряжение.

— Сделаем, обязательно сделаем.

Время пролетело быстро, и вскоре пришлось возвращаться в вагон.

Когда машина снова тронулась, я невольно задумался, что же могло произойти с Мелией в тоннеле. Раз она не захотела говорить, значит, это было нечто ужасное. Возможно, связано с войной. Вариант, что она просто заблудилась, отпадал сразу.

В голову пришли две версии.

Первая — если всё случилось во время войны, враги могли застать её врасплох и долго пытать прямо в каком-нибудь тоннеле. Тогда возникает вопрос — как она осталась жива? Обычно после допросов жертву убивают, особенно если та уже всё рассказала. Но если Мелия ничего не сказала, возможно, именно поэтому её и пощадили. Может, посчитали сильной, достойной уважения — и оставили жить.

Вторая версия была не лучше. Во время войны с ней могли просто поступить по-зверски — изнасиловать. Войны не бывают благородными, как бы ни старались придумывать им правила — случается всё. И хотя я не исключал подобного сценария, верилось в него с трудом по одной простой причине: маловероятно, что после такого у Мелии сохранилось бы то пылкое желание секса, которое у неё есть сейчас. Такие воспоминания остаются до конца жизни. Да, она демоница, но всё же живая женщина — со своими чувствами, желаниями и болью.

* * *

Прежде чем мы добрались до Кхан-Унмара, наша машина сделала ещё несколько коротких остановок. Время за размышлениями пролетело быстро, но мысли не отпускали. Я всё так же не знал, как перестать гадать, почему Мелия боится тоннелей, и понимал, что узнать правду смогу лишь в том случае, если она сама захочет рассказать.

На подъезде к столице за окном показался длинный состав на параллельных рельсах. Судя по виду, грузовой — тяжёлые вагоны грохотали, увозя что-то массивное. Похоже, в столице сосредоточено множество цехов и заводов — всё это, очевидно, давало работу местным.

Вскоре наша машина остановилась, и пассажиры потянулись к выходу. Мы не спешили — не хотелось вливаться в суетливую толпу. Да, потеряться было бы трудно, учитывая рост дворфов, но и лишняя толкотня нам была ни к чему.

— А красиво! — восхищённо сказала Мелия, глядя на гигантскую столицу, которая, в отличие от Барад-Толуна, представляла собой многоуровневый город.

Дома здесь были преимущественно одно- и двухэтажные, но располагались на разной высоте, словно сами горы диктовали порядок застройки. Каменные уровни соединяли мощные мосты — по одним ходили дворфы, по другим скользили вагоны. Своего рода метро, только открытое.

Отсюда, с верхней площадки, город простирался вниз, и даже сквозь шум было слышно глухое эхо множества голосов, а также стук сапог по камню.