Книга Гарри и его гарем 11, страница 79 – Нил Алмазов

— Сам не захотел по-хорошему, — зло сказал он. — Теперь держись. Играть не буду.

Отлично.

Я давно знал: гнев — враг бойца. А он сейчас кипел им. Мне оставалось лишь сохранять разум холодным.

Он снова ринулся на меня как агрессивный хищник. Я ощущал, как удары нагнетают жар в груди, как кровь стягивает кожу, как звенит в ушах. В один момент я пропустил удар в корпус — и адская боль расползлась по телу. Потом другой — в голову — оглушило гулом. Но я держался: контратаковал как мог, нащупывая щели, куда можно удачно ударить. И чем больше он бил, тем слабее становились его удары для меня. Подсознание отключало боль, чтобы я мог выдержать этот натиск.

Сил осталось совсем мало. Былая лёгкость покинула тело, дышать стало совсем тяжело. А противник окончательно сорвался, начав бить без разбора — кулаки обрушались на меня словно молоты.

Я выждал момент, шагнул в сторону — и его кулак прошёл мимо. Собрав всю силу, я нанёс удар правой в челюсть. Он качнулся в сторону. Левой его накрыл мой боковой удар — тоже в челюсть. Следом взмах. Ещё удар справа. Потому снизу вверх — апперкот под нос отправил его назад. Это не был идеальный приём, скорее инстинкт.

Противник отшатнулся, сделав попытку воспрянуть, но споткнулся. И его руки уже не работали. Он просто рухнул на спину и не смог подняться.

Удары в барабан — один, два, три — глухо прогремели вокруг.

Сзади послышался скрип калитки. Я повернулся и увидел, что дворф уже идёт ко мне.

— Ты победил! Поздравляю! — провозгласил он, оглядывая толпу, затем выкрикнул что-то на своём языке.

Народ зашумел, завопил.

— Подними руку! — крикнул дворф. — Пусть все увидят!

И я слабо поднял руку. Тело дрожало, дыхание сбивалось, но я улыбался. В душе был взрыв радости. Мелия стояла у частокола, смотрела на меня горящими глазами и улыбалась. Я знал: она радовалась не меньше меня. И не мог позволить себе проиграть, пока она наблюдает за боем, что тоже помогло мне одержать победу.

— Всё, пошли! — сказал дворф, хлопнув меня по плечу, едва дотянувшись. — Молодец! Бой вышел что надо! Честно заработал своё!

— А с ним-то что? — кивнул я на лежащего противника, который до сих пор не подавал признаков жизни.

— Приведут в чувство, — махнул он рукой. — Не твои хлопоты.

Он повернулся и направился к калитке. Я пошёл следом, чувствуя, как тело постепенно отдаёт болью всё сильнее. Дыхание резало грудь, плечи ныли, а в коленях будто стояли гвозди. Оглядел себя — синяки, гематомы, всё горит. О лице и думать не хотелось: наверняка разбитая губа распухла, нос или сломан, или изрядно побит, глаз едва не затёк, а во рту ощущался терпко-железный привкус крови.

Как только мы вышли, Мелия бросилась ко мне, расталкивая дворфов с такой лёгкостью, будто они были детьми. Добравшись до меня, она сразу обняла всем телом, как будто боялась, что я упаду.

— Я знала, что ты победишь! — выдохнула она и, чуть отстранившись, взглянула мне в глаза. Потом улыбнулась. — Поцеловала бы тебя, но, боюсь, тебе сейчас это не понравится.

— Всё настолько плохо? — усмехнулся я, стараясь не шевелить губами.

— Ну, не очень хорошо, я бы сказала, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Противник твой оказался сильным бойцом.

— Да, он очень хорош в бою. Но ладно, залечу все раны. Ничего страшного.