Книга Гарри и его гарем 11, страница 25 – Нил Алмазов

Из недолгого разговора я подметил, что при небольшом опыте Майя тонко понимает, от чего зависит удовольствие. Она ясно осознавала: оргазм в первую очередь в голове, а уже потом — в теле. Действительно, многое зависит от настроя.

Если чуть ранее она только намекала, то теперь сказала прямо, чего хочет. Сейчас её глаза светились нетерпением, а слабоалкогольный напиток явно разогревал желание. У меня, впрочем, было не меньше желания. И казалось, что следующий раз, который вот-вот начнётся, будет куда горячее.

Хотя у меня был разный опыт с разными девушками, такой страсти от Майи я не ожидал, особенно после того, что услышал.

— Давай прямо сейчас! — сказала она, допив напиток и ставя кружку. Затем, не теряя времени, встала на колени, всё ещё будучи в юбке и чулках.

Я думал, что всё пойдёт романтично, с умеренной страстью, но Майя говорила, что у неё никогда не было грубого секса, и ей хотелось попробовать. Более того, ей, оказывается, даже нравилось немного боли — в разумных пределах, конечно. Вот почему мы заранее обговорили, где границы, чтобы избежать неприятных ситуаций.

— Ну, раз тебе очень хочется именно это, я готов, — ответил я, начиная вставать. — Но не забывай: если что-то не так — сразу дай знать. Я ведь могу и увлечься.

Она кивнула, не сводя с меня заинтересованного взгляда.

Внутри меня боролись два чувства: не хотелось быть с ней жёстким, но и отрицать, что и самому иногда этого хочется, я не мог. Тем более она явно рвалась к новым впечатлениям, а я был готов их дать.

Никакого сценария у нас не было, только общее понимание желаемого. Всё остальное — импровизация.

Когда я встал перед ней, она посмотрела на меня снизу вверх, и в этом взгляде было всё: вызов, ожидание, предвкушение. И Майя взялась за дело незамедлительно.

Сначала действовала так же, как раньше, но недолго — вскоре настал мой черёд. Она ведь сама хотела почувствовать, каково это — когда мужчина берёт инициативу полностью в свои руки. И в этом случае — в прямом смысле.

Я крепко обхватил её голову и направил ствол к губам. Майя, играя, плотно сжала их, будто не пуская меня. Но и затягивать не стала — как только я надавил чуть грубее, она приоткрыла рот, позволяя войти.

Не став сразу входить глубоко, я сначала двигался размеренно и постепенно ускоряясь. Майя покорно принимала, но при каждом чуть более резком движении у неё непроизвольно вздрагивало тело, а в уголках губ проскальзывал тихий стон. Её горло мягко сжималось, дыхание становилось всё горячее, и именно эта смесь покорности и лёгкого сопротивления странным образом заводила меня сильнее, чем я ожидал…

Чуть позже рискнул сделать то, о чём она уже просила раньше, — быстрым, резким движением вошёл до конца, чувствуя, как головка упёрлась почти в глубину глотки. Горло Майи рефлекторно сжалось, а тело на миг напряглось, словно от неожиданного холодка, только здесь всё было наоборот — горячо, влажно и очень плотно.

Я задержался на секунду, ощущая, как её дыхание прерывисто щекочет у основания, а затем резко вышел полностью.

Майя шумно вдохнула, выравнивая дыхание, и, едва отдышавшись, попросила ещё.

Я снова вошёл глубоко, но уже подержал чуть дольше.

И снова вышел.

На этот раз она, прищурившись и с лукавой улыбкой, сказала, что хочет, чтобы я так же глубоко проник, но уже активно двигался. Лишь бы у неё рвотный рефлекс не сработал. Ну раз уж сама просит…