Книга Мажор для заучки, страница 41 – Ника Черри

— Увидимся позже. — киваю Глебу и возвращаюсь в аудиторию, прикрыв за собой дверь по просьбе Максима Юрьевича.

— Ты хотела знать, зачем я притащил тебя на своё занятие? Чтобы ты не занималась подобной фигнёй. — кивает он на дверь.

— Вы про Глеба? — ошарашенно переспрашиваю.

— Про всех, кто вьётся вокруг тебя. Про Глеба, про Голубева. Они тебя… отвлекают. Я тебе запрещаю общаться с ними.

— Спасибо, что заступились за меня сегодня, но это уже перебор. Вы не можете запрещать мне подобное. — я максимально вежлива, но беседа становится напряжённой.

— Заступился? Не бери на себя слишком много. Только я могу над тобой издеваться. — небрежно бросает он в мою сторону, отводя взгляд.

Ну конечно же, а я-то уже растаяла, как мороженое на солнце. Дура!

— А кто эта девушка? Кажется, она вас преследует. — уточняю напоследок.

— А ты наблюдательная, цветочек. Вот только не стоит забивать свою головку, не твоего ума это дело. — он разворачивается и уходит, роняя по пути вроде бы обычную фразу: — Я слышал, кубик льда помогает. Прикладываешь холод, ждёшь, пока жвачка затвердеет, затем убираешь по кусочкам.

— Ритуль, тебя там Лариса Александровна просила зайти к ней. — встречаю Дашу в коридоре.

Хорошо всё-таки, что она рядом, хоть и не поступила. Но вот новость принесла очень волнительную, аж сердце неуютно сжалось в груди.

— Сейчас? А что ей от меня надо, не сказала? — почему-то при виде ректорши я чувствую себя неуверенно, а встречаться с ней наедине и вовсе не хочется, тем более сейчас.

Там явно ничего хорошего не жди. Мой план прикинуться ветошью и не светиться не сработал. Всё осложнила наша с Максимом Юрьевичем… связь.

Неужели она всё о нас узнала и теперь собирается отчислить меня, чтобы не замарать грязью безупречную репутацию университета? Но откуда? Может нас кто-то видел тогда в кабинете? Мы не особо заботились о том, чтобы быть потише, да и дверь не запирали, возможно она даже была приоткрыта, не помню. Наверняка не мы одни задерживаемся на работе.

А может он сам ей и рассказал, чтобы избавиться от меня, ведь изначально не хотел же брать себе аспирантку?

Думать о том, что моё соблазнение было заранее спланировано, чтобы добиться своего наперекор ректорше, было вполне себе в духе бунтарского характера Максима Юрьевича, но размышлять об этом совсем не хотелось, слишком больно. Мне хотелось верить, что хотя бы отчасти всё это было искренне, ну хоть чуть-чуточку. Что это было нечто большее, чем коварный план или вдруг охвативший низменный инстинкт, и я ему хотя бы немножко нравлюсь как девушка.

Но это было слишком наивно с моей стороны, даже я это понимала, поэтому не озвучивала свои мысли вслух даже Даше.

— Не знаю, ничего не сказала. Но вид у неё был недовольный, на твоём месте я бы поторопилась и не заставляла её ждать, чтобы ещё больше не ухудшить своё положение.

Даша по-дружески похлопала меня по плечу, мол держись, выше нос, прорвёмся, и удалилась в свой кабинет с огромной стопкой документов в руках. Но почему-то от дружеской поддержки мне легче не стало.

Несмотря на совет подруги, я выбрала самый длинный маршрут до кабинета ректора, через библиотеку, чтобы максимально отсрочить встречу. Так же как приговорённый к смертной казни медленно идёт на эшафот, желая сделать как можно больше вздохов перед гибелью. Но перед смертью, как говорится, не надышишься, а отчисление для меня как раз сродни смерти, ведь как жить дальше без мечты? Я не Даша и не смогу довольствоваться малым на другой работе, мне либо всё, либо ничего.