Книга Вне правил, страница 84 – Анель Ромазова

Смотрю на деву неземной красоты щенячьим взглядом и умоляю им же — может, продолжим?

— Мне идти пора, — не хочет, по блестящим в полумраке зрачкам вижу, но уперто стоит на своём. Голубая подсветка на фасаде немного освещает внутри. Как нарочно, делает атмосферу интимной и романтичной.

Ясенька раскраснелась, постанывая, возится попкой по седухе. Не один я изнемогаю от желания. Вдрабадан, называется, возбуждён, наласкавшись в тачке.

Классно!

Мне ахеренно понравилось, но хуй аргументировано и жёстко давит в ширинку. Слишком громко соплю. Поджидая, когда же, когда, кровь отхлынет обратно. В руки, в ноги, в голову, а не скопится в одном месте и перестанет рвать член.

— Иди. Я чуть позже догоню, — похожу, поприседаю, страшных тёлок в инете поищу, чтобы на час как минимум побаиваться, веки сомкнуть.

— Подожди, ты со мной на заправку собрался? — Царевна округляет глаза.

Улыбаюсь от уха до уха, кратко лизнув ее в сморщенный нос, откидываюсь на свою спинку. Ноги пошире растаскиваю.

— Не к бабке же мне ехать. Она обещала ночью со мной какую-то гнусь сотворить, — мозги, как дрожжи набухают, раздувая череп и, говорю не о том, о чём, не переставая, думаю.

Сами Бабёнки, честно признаться, меня заебали. Хочу обратно в цивилизацию, но без Царевны мне прежняя жизнь уже не мила.

— Ой, какой ты мнительный. Баб Сима шутит, она добрая.

— Добрая она, когда спит зубами к стенке.

— Приходи. Мне спокойней будет, но учти там везде камеры. Приставать нель-зя!

— Я и не собирался, — бурчу ей в ответ наглое враньё. Собирался, конечно, но не навязчиво.

Кому ты, твою мать, Натан, пиздишь.

Мило улыбаюсь. Мило машу рукой через стекло, когда Ясенька, добежав до угла, вдруг оборачивается. Стёкла ж у меня тонированные. Чешу по итогу затылок, чтобы не выглядеть нелепо влюблённым дурачком.

Надо Широкову набрать, если кто и может с информационными базами в сети пободаться, то он. Мой дружище и одарённый, но не востребованный хакер. По Михе я капитально соскучился. Он — мой молочный брат, ментальный близнец. Молочный, в том смысле, что у нас зубы на коренные в один период меняться начали.

Набираю. Два длинных гудка.

— Хай, пипл! — приветствую, будучи воспитанным.

— О! Колхозник объявился.

Мы и до этого созванивались, и я предупредил, что не отдал концы, а занят — окучивая одну сочную ягодку. За колхозника с него позже спрошу, пока не до этого. Не до веселья.

— Мих, мне надо, чтобы ты одного человека пробил везде, где можно, но лучше где нельзя, — называю имя Ясиного отчима и все данные, что правдами — неправдами у неё выпытал, — Всё серьёзно, Мишаня, и быстро.

— Сделаю, какие проблемы.

— Мих, прям сейчас, — поторапливаю, слыша на заднем фоне клубную музыку. Пока что по бодрому голосу, Широков нормуль. Уйдёт в отрыв и до вечера следующего дня потеряется. Я точно так же зависал до недавнего времени.

— Сказал, сделаю, — нервно отрубает, переспросить, что с ним, не успеваю. Миха жмёт отбой.

Бровями дёргаю на подобную странность.

Расфрендил что ли?

На Мишку не похоже. Так и оставляй друзей без присмотра.

Подзаебавшись строить, а не жечь мосты, выхожу на улицу. Ставлю Мерс на сигналку и опять перезваниваю Мишане.

— Чего?

— Ни чего, а что. Че случилось?

— Хуйня, не парься некогда просто.

Теперь я сбрасываю вызов, убедившись, что всё у нас, как прежде. Мир. Дружба. Жвачка.