Книга Вне правил, страница 76 – Анель Ромазова

Натан, упав на стул, цепляет мою руку и подтаскивает к себе. Поджимаю губы и машу головой, намекая — прекращай дразнить, а то не только палкой по хребтине выхватишь, за баб Симой не заржавеет.

— Красивая ты Яська и стол шикарный, спасибо, — целует тыл ладони, чем вызывает возмущенный всхлип по другую сторону стола.

— Ты погляди. Ой, змей. Ой, змей. Дустом тебя ночью посыплю, чтоб околел поганец.

— Ба!

— Ладно, молчу.

Оглядываясь, иду в дом, за еще одним прибором. К маме захожу проверить, как она. Включаю на телефоне аудио книгу, чтоб ей не скучно было и не слышала, как эти двое препираются.

Переступив порог, мгновенно зябну.

На террасе, вместо уже присутствующих, еще двое. Одного я узнаю с первого взгляда. Друг отчима и бывший зека. Они в тот злополучный день выпивали, когда я забежала за документами для выписок. Мама лечение проходила, я ночевала с ней в больнице, а вот потом…

Потом на две минуты забежала и случилось…

Господи-боже! Спаси и сохрани!

Отчим набросился на меня, когда этот, тот что сидит и пялится с гадкой улыбочкой на губах, за добавкой вышел.

— Паря, не шуми тут, — цедит развязано, катая зубчистку по губам. Постукивает, залитыми синевой татуировок, костяшками по столу и с важным видом завершает, — Я так-то авторитет и на закон мне похуй, не нарывайся.

— А я — лев по жизни, по гороскопу тигр. Хуком что с левой, что с правой, череп проломить могу. Хочешь испытать? — лениво отзывается Натан, сцепив кисти в замок.

Что — то ответить, незваный гость не успевает. Тарелки с грохотом выскальзывают из моих ослабевших пальцев.

Как они меня нашли?!! Как?!!

Важнее то — я знаю, что им нужно. И поджилки у меня при этом трясутся.

Я огорчён.

Это если зажать в себе красочные эпитеты, касательно пожилой выдры отмассажировавшей мне палкой спину. Больно и обидно, но утешает, что Царевна таки ринулась, как львица, защищать мой лагерь, когда полиция нравов с заднего фланга атаковала.

Мать драконов, я, без сомнений, уделал.

Пусть сидит и пялится, как я с аппетитом уплетаю Яськину стряпню. Пахнет из-под крышки охуенчик, только и успевай слюни глотать.

И бабуленция против Васильича не пикнет. Я утром видел, как он её одним строгим взглядом на паузу ставит. Егор Василич — человечище в большой заглавной буквы. Пока картоху с ним окучивали, много чего полезного в уши напинал. Пробрало, конкретно.

Царевна моя не царевна вовсе, а императрица, и немножко ведьма. Совсем чуть-чуть и только когда подбесит. В данный момент у меня релакс, тейк ит изи. Расслабился и смотрю на вещи проще.

Я влюбился. Яська на подходе к этому открытию. Что мать болеет. Я обдумал за ночь и пришёл к выводу, что готов как пизды ради Зайки — Ясеньки выхватить, так и с проблемами помочь. У меня есть возможности, желания хоть отбавляй. Я не из пугливых. Мудрёные схемы не люблю, когда бла-бла, а в сухом остатке пшик. То бишь, нихуя. Яся стоящая девушка, чтобы ради неё стараться. Стремиться. Как-то пыхтеть и добиваться.

Это я кручу в башке, пока два задрюканных бандитоса, че — то мне заясняют. Один молчит, второй рисуется, типа он за вожака.

Ми-мо!

— Засохни лысый, не ты тут главный, — а, ой, я это вслух сказал. Язык, как и всегда, знает наперёд, что хочу выразить.

У них обоих щетина на небритых рожах сразу дыбом. И челюсти не берегут, скрипя двумя зубами. Метал во рту, за зубы не считаю. Не своя же кость. Выбить, как раз плюнуть.