Книга Вне правил, страница 65 – Анель Ромазова

Кислое, пиздец.

Надкусил и Московские огни перед зрачками засверкали. Херли падать, если ты не созрело?

Кругом и всюду огорчение.

Как с Яськой определюсь, найду топор и вырублю под корень.

С глухим рычанием поворачиваю за угол. Задрав голову к черному небу, считаю звезды, так немного привожу нервы в порядок. Цикады в траве прикольно и умиротворяюще трещат.

Занесла меня нелегкая в эти Бабенки, где час за год жизни можно засчитывать. Горячая, сука, точка. Все время херня происходит. Ежесекундно надо держать хвост пистолетом и, навострив уши. Только расслабишься — хуякс, покушение то на одну часть тела, то на другую. А приключений моя задница не перестает огребать.

Короче, Яська мне по гроб жизни обязана. Я ради нее уже всем, чем можно, пожертвовал.

Присмотревшись внимательней, вижу дорожку слабо различимого света. Антураж, конечно, впечатляющий. Полнолуние, хибара, я около нее шастаю, не ясно с какой целью. Есть вероятность, что кто-то шастает за мной.

Волк, там, из леса сбежал. Медведь нагрянул человечиной полакомиться перед сном.

Жуть полная, но что не сделаешь ради Царевны. Если меня кто порвет, потом ей утром, пиздец, как будет стыдно, что двери не открыла.

Угу, я оптимист по жизни, везде найду свои плюсы, даже там где их нет. Сложу два минуса и вуаля.

Притискиваюсь к раме, как можно деликатней. Я же не хочу Яську до преждевременного инфаркта довести. Как представлю, что вижу свою, перекошенную разными эмоциями, мордень. Посреди ночи. В окне.

Я бы не обосрался, но икать точно начал. А Зая моя девочка. Хрен знает, что с испугу с ней случится.

Сбрендил, ага.

Соглашаюсь с тем, что Царевна была права и, я помешался. На ней. Нездоровые телодвижения и мне не свойственные. Но как осадить себя, если ебучие магниты вживленные в груди, тянут к ней.

Не влюблялся я до этого, каюсь. Не понимаю, что за зверь и как побороть это чувство.

Поэтому ищу ее глазами. Тухлый ночник, нагоняет странные картинки или фантазия разбушевалась, но вместо Яси вижу кровать. Железная добротная конструкция, по типу как в послеоперационных палатах.

Че за херь?

Женщина на кровати и Царевна четкими манипуляциями ее на бок переворачивает.

Душу скребет от увиденного, а чуйка что-то паскудное твердит.

Как бы, блядь, и дураку понятно, что это больная родственница. Мать, наверное. И не, наверное, а точно, она прикована к постели.

Замешкавшись, отлипаю от стекла. Сую в волосы пятерню, натягиваю у корней, чтоб кровь в мозгах зашевелилась. Реально, блядь, куда — то откатилась, что пальцы занемели.

У меня шок, ебать!

Драйва ни в одном глазу. Такое ощущение паршивое. Поджирает сочувствие, веки щиплет, как на холодном ветру стою и, только липкий пот по позвоночнику струится.

Хуя, я ебу дал!

А-а-а, сук!

Нехорошо.

Потираю лицо вспотевшими ладонями.

— Руки вверх! Стой там, где стоишь, злыдень писюкатый! Ты зачем, к девке по ночам в окна заглядываешь? — голос позади меня раздраженно поскрипывает.

Медленно оборачиваюсь, сталкиваясь лоб в лоб с дулом двустволки. Не прям, в упор, но шагов десять от меня расстояние от черных дыр. Крепкий дедок, уверенно держит огнестрел и подходит ближе.

— Эээ! Дед, полегче, не запнись, — травлю настороженно.

Мало ли, палец соскользнет и пальнет мне между бровей, не разобравшись, что к чему.