Книга Вне правил, страница 5 – Анель Ромазова

Чем больше тем лучше. Моему мужскому достоинству большие цифры нравятся. Грудь — тройка с плюсом. Количество половых партнеров. Это, абсолютно, не интересно.

Не о том думаю. Мотаем обратно.

Не подумайте, я не ссыкло. Обстановочка, как-то располагает, слега занервничать. Не каждый божий день, тебя цепью приковывают и оставляют в кромешной тьме, маяться от неизвестности. Трясет с непривычки. И с бадуна. И со второго гораздо меньше, чем с первого. Трясет я, имею ввиду. Местами колотит.

С бадуна горло лютый сушняк, как нождачкой дерет.

Наугад поднимаю кисть и цепляюсь за тряпку. Тяну ее вниз.

Луч солнца золотого! Обосраться, как я рад.

Окно. Здесь есть окно.

Осматриваю место своего заточения и охуеваю, обнаружив себя в бане. Самое место, что бы париться. Я и парюсь вопросом: На кой черт, я кому сдался?

Хотели бы ограбить или тачку угнать. Выкинь меня на обочине трассы в кусты. Никто ж не найдет. Нахер напрягаться, когда есть возможность это не делать. Отличный повод для размышление, но чуть позже. Когда я отсюда выберусь.

Нет. Тут что-то, пиздец, нехорошее происходит.

Суука!

Ссать хочу все сильнее. Мочевой сейчас в дребезги разлетится. Пить тоже хочу, но как бы одно другому противоречит. Поступившую в организм жидкость придется куда-то слить.

Куда?

Открываем голосование.

В угол или тупо на ведро.

Заглядываю во второе, так сказать, помещение. Если знание меня не подводит то, стою я в предбаннике, а рядом парилка. Ничего вроде чисто. Вода в алюминиевом баке свежая. Степень прозрачности — вижу дно.

Попить?

Не. Не.

Неясно откуда эта вода набрана. Не буду рисковать желудком. Велика вероятность, что и на клапан придавит от студеной-то водицы.

Мучусь жаждой. Толкаю дверь ту, что ведет на выход. Скрипнув, толстая и выструганная заслона, сдвигается. В щелку подсекаю тоненький крючок с той стороны.

Я его, как нехуй делать, плечом вышибу.

Чуть отойдя, разгоняюсь. С маху луплю, и чудо случается. Крючок бринькает и отваливается.

Это вам не в тапки гадить!

Качалка из хлюпиков выращивает настоящих мужчин. Напрягаю бицуху. Что тут сказать, не перевелись на Руси матушке, добры молодцы.

Хорошо в деревне летом, пахнет сеном и гов..

Ну, это, пиздец, господа!

Выставив ногу на улицу…

Сука! Сука! Сука!

Я же их только купил. Видели когда-нибудь сто семьдесят пять тысяч в говне?

Вот, вам пожалуйста. Лично я, впервые, с таким лютым беспределом сталкиваюсь.

Нехуево вы Натан Генрихович бабками разбрасываетесь. Как наяву, слышу причитания папаши, дальше идет лекция за мотовство. Потом неуместная часть про, умерить аппетиты, и житье по средствам. Тут поясню, по тем средства, которые я сам заработал.

Любит он, присесть на ухо и топтаться на одном месте.

Отшоркиваю с серой подошвы кроссовок баленсиага свеже — наваленное, какой — то лохматой паскудой дерьмо.

М-м-м! Ляпота!

От души, душевно в душу нагадил. Это, мать его, так называется.

Найду, кто этот коричневый снаряд под мою конуру подложил. Не поленюсь и мордой натыкаю.

Я эту тварь теперь по запаху легко опознаю.

Бойся меня животное — я приду за тобой.

Оглядываю с настороженностью живописную местность. Деревянные дома из позапрошлого века. Народ здесь в курсе, что кирпич уже давным — давно изобрели? Бетон там, пластик. Интернет. Голуби с их почтой, уже нигде не котируются.