Книга Вне правил, страница 34 – Анель Ромазова

— Какое наслаждение? Ты о чем? — округляет глаза, якобы в них столько удивления, что в голове не помещается. Убедительно врет, не подкопаешься, затем рассыпается мелодичным смехом, — …ахахаха….Да я и не поняла было что, или просто чихнуть хотела.

— Но было же, — ловлю ее на слове.

— Не было.

— А я говорю было! — придавливаю убежденно.

Буква Ю. Строгой похую. Прет дальше, а надо бы притормозить. Из глубины поднимается злость, и Царевна зря ее упорно взращивает, взирая на меня, как на отстойное ничтожество.

Я неудовлетворен, что само по себе раздражающий фактор. Не буди в мудаке мудака, тебе не понравится.

— Отстань. едь уже. и выпусти меня, а то дышать тошно рядом с тобой, — фыркает, воинственно вздернув подбородок.

Важная, пиздец, вроде не в Мерсе сидит, а около брички с полудохлой кобылой. А я, типа олух с кривыми зубами, и ничего кроме отвращения не вызываю.

— Дышать, говоришь, тошно, — набрасываюсь на Яськины дерзкие губы и себя не помню, как и что происходит.

Секунду лобызаю ее взасос, пока она за ворот футболки норовит от себя оттащить. Напористо веду ладони от талии к краю ее груди.

Сиси мои сиси, я вас уже люблю. Комментирую внутри себя коварным голосом. Ее слабенькие брыкания на мои стремления толком и не влияют.

Перебор. Проблема в ней. Проблема со мной.

Видимо, осознав, что разжать тиски моих объятий, ее весовая категория не осилит — сдается, утопив затылок в подголовник. Плотно сжатые губешки, делаются мягче и податливей. Тараню наглым языком и тут, неожиданно, без сопротивления проникаю внутрь. Соблазн — дернуть ручку, откинуть кресло в лежачее положение и упасть на нее сверху — велик.

А-а-а!

Ебать, какие салюты контрабандой подвозят. По цепочке взрывает, а напоследок гасит оглушающий залп. Торчу реально космически, целуя нахально Зайку — Ясеньку.

У меня, ебаный стыд, трясутся руки, когда получаю беспрекословный доступ к ее телу. Несмело и ошарашенно. Но не дерется и не отталкивает, давая добро беспрепятственно вылизывать. Играть с ее нерасторопным язычком. Втягивать попеременно нижнюю и верхние губки.

Пала моя ебливая крепость под штурмом Яськиных нежностей.

Перестав царапаться, Царевна кладет кончики пальцев на загривок и вытягивает шею. Явно возжелав, чтобы я ее там обласкал.

Задуматься бы, но поразительно, с каким бушующим разгоном меня ведет. Отрываюсь от ее сладких дурманящих губ.

Шею, изгиб шеи, хрупкие выпирающие ключицы целую и обсасываю. Бешено пульсирующую венку, мульон раз языком трогаю. Частит моя хорошая, маркером отсвечивает, что Царевну заводит подобное. Дрожит, совершенно, вся. Вроде как, осмелев, не остается безучастной. Гладит меня по спине, спускаясь все ниже и ниже.

У меня все встает, включая шерсть, в тех местах, где она имеется. Охуеть можно, как Царевна хороша на вкус, на запах. На ощупь просто в драбадан от нее пьянею.

— Натан. Натан. Нат… — не с первого ее зова понимаю, что зовет.

Так и зависаю на плече, зацепив лямку от ее сарафана зубами. Натянуто морщусь и пытаюсь определить, когда успел проебать контроль.

Выталкиваю языком обсосанную лямочку. Выравниваюсь. Смахиваю с хари слюну.

— Соррян. Я, кажется, увлекся, — ухмыляюсь, пятерней загребая..

Важный момент!

Растрепанные Царевной — недотрогой волосы.

Она качает головой и судорожно выдыхает. Трактую ее горящий взгляд, как осуждение.