Книга Вне правил, страница 120 – Анель Ромазова

Остатки оргазма оглушили, но ещё бурлят, вот под наплывом эйфории, хватаю Царевну на руки, пьяно шатаясь, максимум до рядом стоящего дивана нас дотащу. Обоих, блядь. Меня явно убойной дозой апероля в хламину разнесло.

Не уронить бы своё найденное сокровище. Падаем и благополучно на мягкое приземляемся, да и падения как такового не ощущаю. Яську на мне лежащую, но что мне ещё надо. Ничего. Всё, чего я хочу, уже в моих руках и не отдам.

— Поженимся, Яська, — заявляю, едва выровняв дыхание, — Как с квартирой определимся, так и поженимся, я счастливый и не собираюсь жить в непонятном статусе, во грехе или как-то ещё.

Опять же, вдруг царевна часть меня в себе уже носит. Мне бы хотелось, осознаю как — то крайне резко.

Она вздыхает.

— Натан, а можно притормозить генератор идей?

Вообще-то, можно, но зачем? Я хочу большую дружную семью, и нам троих надо будет сделать. Времени в обрез, я бы так сказал, но мне ладошкой затыкают рот, ещё до того, как начинаю фонтанировать.

На часах ещё семи нет, а мне уже не спится. Ясенька уткнувшись носом под подбородок, сладенько и совсем неслышно дышит. Нога лежит на моём животе. Я её обнимаю, удивляясь, как быстро прикипел спать с ней в обнимку.

Пора вставать и ехать. К родакам заскочить, вещи забрать, выслушать гневное порицание и распрощаться. Затем к риелтору наведаться, заключить договор, квартиру глянуть, потом Мишку из постели вытащить и ехать в санаторий, дабы вырвать с корнем протухшие яйца одного скотского отродья.

Проблемка в том, чтобы встать и не потревожить сладкий сон Царевны. Она чуть ли не каждый час подскакивает и порывается бежать, проверять, как там мама.

Поворачиваюсь вместе с ней набок, поглаживая невероятно сексуальные формы, естественно, наполняясь жизненной энергией в ненужных местах. Когда одно стоит, другое плохо соображает. Ясенька тёплая, сонная и чересчур соблазнительная. Без одежды жмётся всем телом. Всего — то нужно двинуть тазом и взять.

— Спи, Зайчон. Мама в клинике, и с ней всё хорошо, — успокаивающе шепчу, вздрогнувшей яблочной Царевне.

Всё же разбудил. Открывает глазки, окутывая с ног до головы сиреневым туманом, улыбается, словно ей привиделся дивный сон. Слегка надавливаю на бёдра и раздвигаю, чтобы продлить томительную негу, в которой она ещё плавает. Член сам собой дорогу находит, проскальзывая между нежных лепестков к крошечной дырочке. Мерно растягиваю вспухшей эрекцией узенький вход, сдерживаясь и не порываясь набрасываться изголодавшимся дикарём на млеющего зайчонка.

Поясницу и низ живота палит огнём, оттого что непозволительно медленно раскачиваюсь, но куда торопиться. Ясенька млеет сладенько, умостив ладони мне под лопатки. Миниатюрными стопами скользит мне по икрам. Очевидно, что по утрам, она стопроцентная, неразбавленная зайка, а Царевна ещё дремлет.

— Пушочек мой, — посасываю, выпяченную нижнюю губку и обхватив попку, приподнимаю, чтобы проникнуть не резко, но до упора. Перемещаю довольную мордень к золотистым вулканчикам с яркими верхушками. Облизываю сиси по одной и тщательно. Дую на соски, удовлетворённо подмечая, как они твердеют и покрываются мелкими мурашками, явно же не от холода. Внутри Ясенька пылает, обжигая смазкой член.

— Господи-божее! Как хорошо! — шелестит, пуская в ход коготки. Вдавливая их, изгибает горлышко. Прохожусь по нему языком, вколачиваясь с более частой амплитудой.