Книга Вне правил, страница 119 – Анель Ромазова

— Ах. боже. ах, — верещит Царевна, задыхаясь якобы в шоке от неожиданности.

Толкаюсь глубже и чуть жёстче. Ладонью прописываю точную линию по позвоночнику, то ли вжимаю Ясеньку в стол, то ли указываю изогнуться и подставить для меня щёлочку. По итогу на предплечья ухожу и до запястий съезжаю. Подтягиваю её кулачки и на попку кладу.

— Вот так держи, Мась, — фиксирую её пальчики, разведя обе половинки, чтоб непосредственно роскошным видом сзади насладиться.

Отдельное удовольствие созерцать, как член погружается в розовую сердцевину. Нежная, маленькая в сравнении толкающейся в неё дубиной. Хрупкие стеночки влагалища плотно натягиваются вокруг. Пожёстче врезаться совсем неприемлемо. По чесноку и не тянет действовать грубо.

Андестенд, что у нас по большой любви секс всегда случается. Грешу одним, накидывая себе бонусом порочную визуалочку, вытаскивая член, а с ним и вязкий сироп тянется.

— Яська, — ржаво пропахиваю голосом над пошлыми звуками наших соединённых тел. С выпадом по самый пах проталкиваю Ясе под живот руку. Пониже и на клитор, а там кругами вожу, подмечая рябь на изящной пояснице.

— Натан. Нат, — хнычет Царевна, изнемогая от медлительности, но ей это отчаянно нравится.

Вот схерали я решил, что для признаний нам нужны слова. Мы ж как инь и янь. Мужское начало, женское. Примитивно, но так, как природой заложено. Секс на равных. Ссоры, да и по хер на них, кто своей половинке мозги не выпиливал, пусть первый кинет в меня камнем. Первостепенно, что в чувствах меня исключительно в заботе и нежности топит.

— Люблю тебя, Яська, — толкаю к себе и сам к ней толкаюсь.

— И я люблю. очень, — звонко и без паузы даёт мне ответ.

Перекатываю на пальцах жемчужину её бурного вожделения. Похоть раздаю, вонзаясь в трепещущую мелким пульсом промежность. Золотое яблочко созревает, сока неимоверно много между бёдер скапливается.

Зайчонок покрикивает. Я утробными хрипами грудачину рву. Вслушиваясь, как сокращаются перерывы и сбивается её дыхание. Яськина плоть вибрирует повсеместно. Моя резонирует, а яйца звенят, сигнализируя, что готовы выстрелить сперму в сжимающееся и подрагивающее влагалище.

Но это надо обговаривать и обсуждать, а я не в том состоянии, чтобы обсуждать оплодотворение. Пощипываю клитор и толчками довожу Ясеньку до кульминации, моментально из неё выхожу.

Чувства меня рвут. Ощущения сносят. Нестерпимое желание кончить, лишает напрочь благородства. Да, сука, я грязное похотливое животное, но был же дан зелёный свет, что Ясенька ко всякому такому расположена.

— Мась. люблю. в тебя нельзя. в рот возьми, — порывисто каркаю, принимая на грудь разомлевшую белокурую головку. На плечи не давлю и на колени не ставлю, если захочет, то сама.

— Ммм. возьму, — соглашается без претензий. Спускается по мне, придерживая член у основания.

После бурного выдоха обнимает сочными губками головку. Глаза у меня закатываются в удовольствии. Ослепнуть можно, как красиво она порхает пальчиками, двигая по стволу крайнюю плоть. Опустив ресницы, плотно смыкает губы. Ей-богу! Не сосёт, а отыгрывает мелодию на моей дудке.

Поистине самое охуенное, что ощущал. Неистовое рваньё вместо сердца. Себя перестаю помнить в секунду пика. Её той самой вершины, когда взял и сделаешь всё, чтоб на ней удержаться.