Книга Вне правил, страница 113 – Анель Ромазова

Может, ради приличия, Царевна за мной побегает, когда я ей в ласке откажу. Но там же ещё сиси, против них я бессилен. Поманят, на том и скончается гордый припадок.

Вздыхаю, обозвав себя самым грязным словом — подкаблучник и злюсь. Этому не бывать. Надо ей показать, кто в доме главный.

Да, ладно! Хер с ним. Завёлся из ничего.

Яська оглядывается, зыркает, закрутив губки в строгий бант, а я гордым орлом задираю кверху нос. Сердце ей моё не понравилось, да оно красивее и больше её, млять, будет. Колет и колотится, потому что в грудной клетке не помещается, рядом же ещё Яськино бурчит и локтями пихается, никак не успокоится, всё им что-то не так.

— Довези меня до города, я заплачу за бензин, и сколько скажешь. С этим животным в одной машине не поеду, — обращается к Михе, но таращится потухшими глазёнками на меня.

Киваю Широкову незаметно, мол, соглашайся. Мало ли чего Царевне в голову стукнет, если начнём, в две наглых хари, на неё давить.

Мишка щёлкает сигналку. Качнув головой, приглашает Яську садится. Она стремительно заскакивает внутрь, подозреваю, чтобы не дышать со мной одним воздухом.

Достаю свои ключи и не сговариваясь с Мишаней, одновременно перебрасываем брелки. Царевна хуй-то там распланировала, что я от неё так просто отлипну.

Прыгаю за руль, с ходу блокируя дверцы, чтобы она не додумалась выскочить.

— Ты чего? Русских слов не понимаешь. Между нами всё кончено! — выдаёт рывком. У меня мгновенно челюсть вниз планирует. Подбираю её с колен, клацая зубами.

Она просто расстроена. В пылу на меня агрессией травит.

Тише, Мерехов, тише! Не газуй!

— Ага, а нашего ребёнка одна будешь растить? — завожу мотор, одновременно с этим, выворачиваю припасённый козырь.

— Как. как. Какого ребёнка? — в полном замешательстве щебечет.

А мне — то что. Я на все случаи себе страховку оформил. Сиди молча и переваривай. Совсем не алё, по дороге цапаться.

Как свою девушку назовёшь, так она и будет себя чувствовать. Аверьянов, например, свою прекрасную половину, в которой я привлекательности в отличие от Широкова не наблюдаю, зовёт Малышкой.

Малышка Аверьянова, херня, конечно, полная, но она себя с ним ведёт соответственно. Ни слова против. Скучная, не спорю, но сильно бы удивился, как Касьяна ходячим членом кличут.

Моя же, млять, Царевна. Не, она, бесспорно, королева моего сердца, но надо было как-то скромнее обозначать. Чем меня Зайка — Ясенька не устроила? Милое создание с пушистым хвостиком.

Вот от Царевны имею на выхлопе величественную осанку и абсолютный игнор. Она мне за неблизкий путь, слова не изволила молвить. А Зайка — Ясенька дала бы возможность пояснить к чему такие телодвижения. Кивала, гладила по плечу и восхищалась.

А! Ну, да. Забыл. Сердца у меня нет. А то, что громыхает и жжётся, скорее всего, несварение или язва.

Абидна!

Я, значит, ради неё шкуру мудака на белый плащ благородного рыцаря сменил, и в статусе упал до холопа. Сплошные непотянки, где я мог осечку допустить. Серьги подарил. В любви признался, более того, предложил то, о чём все самочки начинают мечтать, играя в кукол.

Мишкина систер, что нас на десять лет младше, напрямую мне заявляет, что когда вырастет, я стану её мужем. Меня хотят все охомутать, но не Строгая.

Что за сука — эта жизнь. Нет в ней справедливости.