Книга Кровь Геркулеса, страница 192 – Жасмин Мас

Он попятился.

Раздался громкий гулкий стук: Зевс пытался вмешаться. К нему присоединились другие Спартанцы, и все принялись неистово колотить по воздуху руками. Вокруг щита было слишком много людей. В толпе блеснули кроваво-красные глаза, и двое мужчин бросились на остальных.

Я не обращала на них внимания.

Пусть беспокоятся о своем драгоценном наследнике. Пусть паникуют.

Никто из них не мог пробиться сквозь щит Тероса.

Мир за границей щита превратился в смесь приглушенных звуков и разноцветных пятен.

Мы оказались заперты.

Вместе.

Идеально.

Терос повалился на спину.

— Ты пытался нас убить, – зло выплюнула я, садясь поверх него. – Ты связал нас и оставил умирать.

Мы боролись. Руки и плечи нестерпимо болели, но мне было все равно.

— Ты не… хочешь этого делать, – прохрипел он, когда мы покатились по песку. – Подумай о чести Дома.

Я рассмеялась, продолжая душить его.

— В гробу я видала вашу честь Дома. Я росла бездомной, придурок.

Я отклонилась назад и с силой припечатала его нос лбом.

Он заскулил. Хлынула кровь.

Я оскалилась.

— То, что я терпела годами, убило бы тебя в первый же день.

Я припечатала его снова, и он закричал от боли, а я – от удовлетворения.

Апперкот пришелся мне в живот, и я захрипела. В ушах звенело, глаза закатились, я изо всех сил старалась не потерять сознание.

Терос извернулся и повалил меня на песок. Широко раскрытые серые глаза были полны безумия. Он сел сверху.

Руки сжали шею: он душил меня.

Я ударила его кулаками в лицо, и осколки костей вспороли ему кожу.

— Жалкий трус! – прокричала я.

Кровь хлынула вниз.

Он сильнее сжал мою шею.

Задыхаясь, я заставила себя улыбнуться.

— Теперь все… знают… – я задыхалась. – Какое ты… чудовище. – Я хрипло и злорадно рассмеялась.

Раздув ноздри от ярости, он зарычал и занес кулак.

Боль взорвалась в моей груди, но Терос застыл на месте. Он сидел с занесенным кулаком, словно собирался ударить, но не двигался с места.

Острая боль пронзила мою грудь. Но я не понимала ее источника.

Полыхающая агония.

С трудом дыша, я схватилась за грудь.

Неужели у меня сердечный приступ?

Терос начал кричать.

Его глаза закатились, с губ капала пена, он бился в конвульсиях.

Агония в груди нарастала.

Терос закричал громче. Отчаянно и страшно.

Словно в замедленной съемке он повалился спиной на песок. Его щит рассыпался, и внешний мир снова обрел четкость.

Десятки Спартанцев собрались возле нас, окружая. Они пристально смотрели на меня сверху вниз.

Олимпийцы шагнули вперед, но две фигуры отбросили их назад.

— Не подходи к ней! – крикнул кто-то. Завязалась потасовка, и, рыча от боли, Спартанцы принялись защищаться от нападавших.

Терос взвыл громче, падая на землю.

— Алексис! – Патро опустился передо мной на колени, загораживая собой суматоху. – Остановись, отпусти его! – кричал он мне.

Ахиллес стоял рядом с ним с яростным выражением лица.

О чем он говорит?

Терос издал пронзительный крик.

— Постарайся дышать медленнее, – сказал Патро, верно распознав застывшее на моем лице замешательство. – Представь, что боль в груди рассеивается. Просто сосредоточься на каждом вдохе. – Он глубоко вдохнул, призывая меня следовать его примеру.

Я повторила за ним.

Постепенно колющая боль в груди стихла.

Ужасное давление ослабло.

Терос затих. Он слабо застонал и медленно сел на песке, дрожа всем телом.